— Подвинься, — ласково попросила она и, когда Сирик послушно выполнил ее просьбу, запрыгнула на стол рядом с ним.
Сирик толкнул ее плечом.
— Я решил, что эта комната — мое любимое место в Кайреохе, — сообщил он девушке.
Ровена понимающе улыбнулась.
— А мне раньше нравилась пекарня. Там всегда тепло и вкусно пахнет.
Сирик закивал головой, широко раскрыв золотистые глаза.
— Я люблю хлеб, но им невозможно напиться. — Он помолчал и, приблизив губы к ее уху, прошептал: — А еще в пекарне есть люди.
— Ты никого не хочешь видеть?
Сирик пожал плечами.
— Я им не нравлюсь. Я только и делаю, что все порчу.
Ровена протянула руку и, отняв у него почти пустую кружку, поставила ее с другой стороны от себя.
— Я думаю, что даже если ты напьешься до бесчувствия, это никак тебе не поможет.
— Мне уже ничто не поможет, — вздохнул Сирик, опершись спиной на стену и откинув голову назад. — Я вообще не люблю напиваться. Я просто подумал, что это лучше, чем идти туда.
— А что там такого ужасного?
— Неудачи. Насмешки. Унижения. И кое-что похуже, — пробормотал он.
Ровена склонила голову, пристально глядя на него своими карими глазами.
— Что именно?
— Я даже не хочу быть лэрдом. И никогда не хотел. Я хочу быть советником короля. Решать проблемы кланов, реагировать на критические ситуации на границе и всякое такое. Я хорошо в этом разбираюсь. — Сирик заметил: услышав, что он способен давать советы королю, Ровена прикусила нижнюю губу. Его это встревожило. — Я действительно знаю в этом толк. Правда. Когда представляется такая возможность, мне лучше, чем кому-либо другому, удается найти мирное решение проблемы. Но это уже не имеет значения. Как только дядя расскажет отцу о том, что сегодня произошло, меня больше и близко к королю не подпустят, не говоря уже о том, чтобы назначить меня лэрдом.
Ровена внимательно посмотрела на Сирика и едва удержалась от того, чтобы напомнить ему, что, предаваясь саможалению, он ситуацию не исправит. Она была в деревне, помогала матери. Никакие слухи до нее не доходили, и это означало: то, что случилось с Сириком, скорее всего, не такая уж катастрофа. С другой стороны, возможно, все действительно было очень серьезно. Этому человеку казалось, что на него ополчился весь клан Шеллденов. Ровена понимала, что скоро ожидания Сирика воплотятся в жизнь, если он не перестанет колебаться от напыщенности к удрученности и обратно. Возможно, он всего лишь нуждался в друге.
— Я сомневаюсь, что ты за один день умудрился сделать что-то настолько ужасное, что последствия могут быть столь катастрофичными.
Сирик протянул руку и потрогал один из каштановых локонов, обрамлявших ее хорошенькое личико. Легкая россыпь веснушек у нее на щеках и на переносице была необыкновенно милой, и ему захотелось перецеловать все веснушки до единой.
— Ты такая хорошенькая!
— Угу, я слышу голос эля.
— Да, голос эля и мой собственный. Ты хорошенькая, умная и милая. Жаль, что я недостоин твоего поцелуя.
Ровена отстранила его руку от своих волос и легонько коснулась ее губами.
— Возможно, когда-нибудь это изменится.
Сирик затряс головой.
— После того что случилось сегодня, не изменится. Ты тоже так думала бы, если бы знала, что произошло.
Ровена выпустила его руку и уложила ее ему на колени.
— Можно, я сама это решу? Расскажи мне, что случилось.
Сирик поднял глаза, чтобы посмотреть на нее, и, увидев, что она говорит серьезно, начал:
— Во-первых, мне пришлось идти в прачечную за своей одеждой, завернувшись в покрывало.
Ровена представила себе Сирика, бредущего через двор в покрывале, и поспешно прикрыла ладонью губы, надеясь скрыть улыбку.
Сирик закатил глаза, заметив ее реакцию.
— Что ж, по крайней мере, ты не хохочешь. Но у меня был выбор между покрывалом и жутким платьем, которое кто-то забыл у меня в комнате.
— Платьем? Ты имеешь в виду женское платье? — не веря своим ушам, переспросила Ровена.
Кроме нее и ее кузин, платьев в замке никто не носил. Большинство горянок носили арисады[4], которые были гораздо более прочной и удобной для работы одеждой.
Сирик кивнул.
— Я позвал слуг, но никто ко мне так и не пришел, поэтому через час я смирился и отправился на поиски своей одежды. Эконом сообщил мне, что ее забрали в стирку в первую очередь. И знаешь почему? Он заявил, что это сделали из уважения ко мне. Ха! Так я и поверил.
— И что ты ему ответил?
Сирик покосился на Ровену и пробормотал:
4
Арисад — плед в клетку, длиной около двух с половиной метров, который оборачивали вокруг талии и закалывали на груди брошью.