Ознакомившись с рукописью, редакция журнала «Нева» в январе 1981 года заключила с автором договор на публикацию романа.
Идя навстречу редакции, Валентин Саввич сократил роман до журнального варианта, который и был опубликован журналом «Нева».
С большой неохотой производил он непривычную для него работу. Пикуль любил писать, созидать, а делать «пластические операции» своим творениям считал занятием непутёвым.
Но время для Пикуля было особенное. После публикации отрывков из «Нечистой силы» в журнале «Наш современник» в 1979 году и соответствующей реакции официальных политиков, обнародованной устами М. А. Суслова, Пикуля не просто не печатали — от него боязливо шарахались. А надо было как-то жить, на что-то существовать, надо было сохранить силы для воплощения в новые книги многого, уже обдуманного.
Но решения о публикации ещё не было, несмотря на то, что журнал имел две положительных рецензии: писателя С. Тхоржевского и доктора исторических наук капитана 1 ранга И. Козлова. Главные замечания, на которые указывали рецензенты и с которыми был согласен автор, Пикуль исправил. Специальная рецензия доктора исторических наук гласила: «Рецензируемая рукопись в целом удовлетворяет требованиям исторической достоверности. Более того, создаётся впечатление, что реально-историческая сторона романа сильнее отдельных художественных страниц, которым не хватает подчас глубины и тонкости психологической прорисовки образа. Автор уверенно ориентируется в эпохе, её предметы реконструируются в точных социальных и бытовых деталях. За рукописью, несомненно, стоит основательная проработка широкого круга источников разных типов: документов, прессы, мемуаров, а также знакомство со специальной научной литературой…»
Но на этом дело не кончилось, даже положительная рецензия не спасла от предложений по доработке. На заключительном этапе прохода рукописи Ленинградский обком партии попросил усилить роль и деятельность одного из героев книги — большевика Никиты. Пикуль был раздосадован:
— Как я могу усилить, если в моих планах этого не было? — возмущался он.
Его уже преследовала мысль: чтобы сохранить замысел своей книги, лучше не печатать её.
Но письмо главного редактора «Невы» Д. Т. Хренкова вновь вернуло его к действительности: «Вам следует не убояться прямой публицистики. Нужно показать, что революционная ситуация в стране не могла не коснуться и флота, как наиболее чуткого организма. В томах Ленина (8— 11, 22, 28) Вы найдёте не только оценку Русско-японской войны, но и то, что поможет Вам экспонировать тезис: разложение России начиналось через разложение семей… Вам нужно написать одну-две сцены столкновения Коковцевых — старшего и младшего…
Я понимаю, что Вам нелегко найти такую линию Никиты, которая придала бы роману политическую остроту, выдвинула Никиту в число главных героев. Но сделать это необходимо…»
Пикуль ответил: «Пусть роман не выйдет, но калечить его не стану».
Редактор К. И. Курбатов дописал за Пикуля сцену разрыва между отцом и сыном (о чём я узнала совсем недавно) и тем спас публикацию[2].
В романе адмирал Коковцев окончательно порывает с сыном и выгоняет его из дома. На прощание Никита бросает отцу: «Мне жаль тебя в твоей слепоте, отец. Прощай!»
Забегая вперёд, скажу, что после выхода сентиментального романа отдельной книгой в 1984 году в издательстве «Современник» Пикуль послал редактору авторский экземпляр с надписью: «Константину Ивановичу Курбатову — моему коллеге».
Спустя четыре года Калининградское областное издательство попросило у Пикуля разрешения издать «Три возраста Окини-сан» в серии «Морской роман». Несмотря на то, что роман уже вышел в журнальном варианте, директор издательства С. Т. Карманов заказал рецензии двум специалистам. Издательство попросило Пикуля внимательней отнестись к личностям и заслугам Александра Васильевича Колчака и Зиновия Петровича Рожественского.
В ответ Пикуль писал: «Позволю информировать Вашу редакцию, что роман вышел в Москве в издательстве “Современник” тремя тиражами и переведен за рубежом в Чехословакии. Таким образом, текст моего романа вольно или невольно приобрёл некоторую стабильность. Я согласен бы исправить некоторые огрехи и недочёты, на которые указывают мне рецензенты. К сожалению, их требования — как к монографии исторического порядка, а роман — это не учебник. Наконец, если я пойду на поводу указаний рецензентов, меняя судьбы героев и сюжетное построение, то у меня получится новый роман, совсем непохожий на тот, что я Вам представил.