Огромный бык возвышается из воды оранжевым красавцем. У него длинные, сказочно красивые рога, которые Европа перевила гирляндой цветов. Он быстро плывет, неся на спине свою драгоценную ношу, легко рассекает воду могучей грудью, за ним клубится пенный след, и огненные рефлексы играют рядом с ним на волнах. Европа привыкла к странному своему положению и уже не боится и только крепко держится за рог.
Лицо, фигура, ноги Европы – это многочисленные коры, и живые дельфийские девушки на возу, и критская танцовщица из кофейни, и натурщица Беатриса.
Бык чувствует на себе эту тоненькую хрупкую девушку, он в нетерпении повернул красивую голову, косит глаз и втягивает ноздрями легкий дразнящий аромат девичьего тела…
Еще одна заслуживающая внимания деталь картины – цветосочетание: соседство цвета моря и цвета быка. Именно заслуживающая внимания, ибо, «увидав на выставке чью-то акварель, изображающую морской прибой и играющую с волнами девочку в красном картузике, Серов заметил:
– Акварель хорошая, но девочка… Скажите, зачем понадобился вам этот красный картузик? Картузик портит все дело.
Художник оправдывался:
– Я делал акварель только потому, что мне понравилась эта девочка в ее красном картузике, без которого она была бы не она.
Серов:
– Тогда зачем это серое, такое большое, занимающее весь лист акварели море? Либо портрет девочки с красным убором на голове, либо море и девочку, но без этого ненужного здесь эффектного пятна. Ведь красный цвет – особый цвет, и с ним нужно обращаться очень тонко, иначе – грубость, диссонанс, дешевка. Нужно быть особенно осторожным и умеренным в пользовании этой краской»[86].
И вот сейчас же после поездки в Грецию в 1907 году Серов сам произвел опыт такого трудного цветосочетания. В «Петре I на постройке Петербурга» – оранжевая корова на фоне серо-голубой воды. На следующий год в портрете Акимовой красное и синее соседствуют совсем уж в резких тонах. И только обогащенный этим опытом, Серов совершенно свободно идет на то, чтобы использовать такое сочетание для решения своей задачи. Когда-то оно казалось ему невозможным, потом трудноосуществимым, а теперь обычным, и он пользовался им свободно и естественно.
Кроме колористической находки, он освоил за эти годы темперу и не раз обращался к ней во время работы над «Европой» и «Навзикаей»[87]. «Навзикая» была решена Серовым так же, как «Европа», – декоративно, но не как панно, а как фриз, причем она воспринимается даже как барельеф. Так изображались подобные сцены на фризах и фронтонах греческих храмов. Так же изображена сцена встречи Навзикаи с Одиссеем на одной из греческих ваз.
Античные картины Серова вызвали подлинный переполох среди его современников.
Натуралисты, не поняв замысла, посчитали декоративность серовских работ не средством, а целью, указывали на изысканность позы Европы, называя ее неестественной, на «плоское» море и всячески выражали свою скорбь по этому поводу.
Бенуа и его окружение, напротив, торжествовали победу. Но и они не были до конца удовлетворены. Они видели, что исполнение-то декоративно, да и то не до конца, а вот содержание совсем уж реалистично. Серов разводил руками:
– Что ж тут поделаешь? Ведь я, извините, все же реалист.
Его обвиняли в том, что «Европа» стилистически не выдержанна, забывая, что Серов всю жизнь занимался слиянием стилей и что, собственно, это его стиль.
Его будут обвинять и позже, например в том, что, «для того чтобы написать „Похищение Европы“ так, как его написал Серов, он смело мог не ездить дальше Москвы или Парижа»[88].
Обидно, что даже дочь Серова пишет нечто подобное: «Море в картине „Похищение Европы“, судя по оставшимся альбомным зарисовкам и акварелям, Адриатическое. В „Навзикае“ же море и песок больше всего напоминают Финский залив. Оно около нас было мелкое, какое-то не совсем настоящее, но по тонам очень красивое, в серовато-голубоватой гамме».
Но в тех же альбомах Серова, где есть ярко-синий цвет Адриатического моря, имеется такая запись, сделанная на Крите: «1) Корзины на коромысле. 2) У мулов хвосты обрезаны ровно. 3) У рабынь юбки похожи на шаровары. 4) Чайки белые (как везде). 5) Рифы черные. 6) Река при впадении в море зарывается в песок (как в Финляндии). 7) Оранж. с. лиловое белое…»
Так что вопрос решается довольно просто: вдали от берега Адриатическое (или Эгейское) море не похоже на Балтийское, у берега же, особенно там, где в море впадает река, такое же, «как в Финляндии». А у Серова сцена «Навзикаи» изображена как раз у впадения реки в море.
87
Вот надпись на форзаце одного из его итальянских альбомов, заполненных рисунками быков: «Попробовать на гипсовом холсте темперу. Paradiso Raphaele vivi».
88