Единственным человеком из числа активных членов «Мира искусства», к которому Суриков относился по-дружески, был Серов. Суриков считал, видимо, что Серов и «Мир искусства» – это далеко не одно и то же, и он был прав, конечно, ибо ему как художнику-гиганту тогда уже было видно, что Серов – это нечто гораздо большее, чем «Мир искусства». Именно в те годы, когда Серов был так близок с мирискусниками, Суриков и позировал ему для портрета и был дружен с ним по-семейному.
Гораздо более сложные и запутанные отношения сложились с «Миром искусства» у Репина.
Сначала Репин примкнул к кружку, потому что, так же как и Серов и Поленов, тяготился обстановкой, сложившейся в Товариществе передвижников. «С тех пор как Товарищество все более и более увлекается в бюрократизм, – писал он Савицкому, – мне становится невыносима эта атмосфера. О товарищеских отношениях и помину нет: становится какой-то департамент чиновников… Чтобы перевесить картину на выставке, надо подать прошение в комиссию по устройству оной! (Поленов подает мне докладную записку!!!) И это проходит и утверждается большинством… Эта скупость приема новых членов… эта вечная игра втемную при приеме экспонентов! Всего этого я, наконец, переносить не могу… чиновничество мне ненавистно; я бежал из академии от чиновников – у нас возникла своя бюрократия. Я не могу… находиться далее в обществе, с которым я не разделяю его симпатий, считаю недобросовестным»[38].
В 1896 году Репин сближается с Тенишевой, за два года пишет семь (!) портретов честолюбивой меценатки, руководит тенишевской художественной школой в Петербурге, участвует вместе с Васнецовым, Серовым, Малютиным, Врубелем в создании ремесленной художественной школы в Талашкине, смоленском имении Тенишевой. Таким образом, сближение его с покровительствуемой Тенишевой группой представляется естественным и законным, тем более что Дягилев очень хотел привлечь Репина на свою сторону и всячески за ним ухаживал. И Репин был в восторге от Дягилева. В сентябре 1898 года он писал: «Сегодня я жду Дягилева потолковать о его журнальных делах. Конечно же, этому человеку я сочувствую всей душой. Все же Дягилев человек со вкусом и с широкой инициативой… какую он, Дягилев, выставку делает интернациональную здесь в Петербурге – это будет очень интересно. Да, он шевелит, он на высоте потребностей времени – право, молодец».
Мирискусники, со своей стороны, радостно приветствовали приход к ним Репина.
«Проф. Репин, – говорилось в заметке одного из первых номеров „Мира искусства“, – любезно дал свое согласие на участие в международной выставке журнала „Мир искусства“. Появление знаменитого мастера среди молодых художников не может не быть отмечено с особым удовольствием».
В это же время происходит углубление разрыва Репина со Стасовым, начавшееся еще за несколько лет до того. Стасов никак не мог простить ему измену передвижникам и то, что Репин, по его словам, «уверовал в декадентство и провозглашает, что ему принадлежит будущность».
Но союз Репина с «Миром искусства» был недолгим. Уже в марте 1899 года Репин порвал с кружком всякие отношения и с тех пор к деятелям этой организации относился на редкость враждебно, особенно ненавидя Бенуа и Философова, называл их не иначе как «Бенуашка», «Филосошка» – «Сошка» – «куриная головка на ходулях».
Передвижники объясняли это тем, что Репин одумался, понял, что ему не по пути с «декадентами», мирискусники же считали, что Репин испугался гонений на «Мир искусства», что он «ловец момента», что он пришел к ним, думая, что «Мир искусства» принесет ему новые лавры, а как только понял, что признание новому направлению придется завоевывать в жестокой борьбе, ретировался, вернулся в «лоно правоверной стасовщины».
Но, скорее всего, причина была все же в том, что у Репина был весьма неустойчивый характер, и он сначала делал какой-то шаг, а потом обдумывал его и резко поворачивал назад; так бывало не раз в его жизни, так было и в этом случае. Примкнув к «Миру искусства», Репин понял, что попал в совершенно чуждую ему среду, и резко повернул обратно. Но повод для разрыва он выбрал не самый удачный.
Репин выступил на страницах «Нивы» с протестом против статьи И. Грабаря в «Мире искусства», в которой предлагалось удалить из экспозиции Музея Александра III некоторые картины академического направления, действительно не представляющие художественной ценности. Здесь же Репин обвинял журнал в пропаганде творчества таких художников, как Дега, Милле, Врубель, Клод Моне, Галлен-Каллела, Сомов, Малютин…