7. Натурщица. 1905. Темпера
8. Портрет Г. Л. Гиршман. 1907. Темпера
У него оказались и серовские «Волы», которых тот писал целую осень в имении Кузнецова, и копия с Веласкеса, написанная в Мюнхене, и один из зимних пейзажей Абрамцева, и один из мурманских этюдов, и множество других рисунков, этюдов, которые Серов дарил, отдавал за долги, продавал в минуту безденежья. В 1907 году Серов писал Остроухову: «В настоящую минуту остался совершенно без средств к существованию — а по сему не можешь ли прислать мне небольшую совсем сумму денег, равную, скажем, стоимости неудачного рисунка с Ландовской». Еще бы! Илья Семенович небольшую сумму прислал и портрет (по мнению Серова, неудачный) клавесинистки Ванды Ландовской получил.
В результате, пользуясь дружескими отношениями с Серовым, Остроухов собрал тридцать шесть его вещей, в то время как в Третьяковской галерее было лишь тридцать пять, а в Музее Александра III — тридцать одна.
Так, разумеется, обстояло не только с Серовым. Один из учеников Левитана рассказывает, что был очевидцем того, как однажды Остроухов долго и настойчиво выпрашивал у Левитана этюд к «Владимирке», даже положил его уже в боковой карман и вернул только в обмен на другой этюд.
В конце концов такая настойчивость Остроухова стала внушать даже уважение. Его знания были огромны. Он был действительно большим знатоком живописи, он первый среди художников начал изучать древнерусскую иконопись и, особенно полюбив новгородскую школу, первый занялся расчисткой и реставрацией икон.
Так что никто не удивился, когда узнали, что Павел Михайлович сдал свою галерею «с рук на руки» Илье Семеновичу. Представителем от семьи была назначена дочь Третьякова Александра Павловна, жена Сергея Сергеевича Боткина, врача и коллекционера, близкого друга Серова, Остроухова, Бенуа, человека, в Москве очень известного.
И никого не удивило также, что вторым членом в составе Совета Третьяковской галереи оказался Серов. Его авторитет как художника, человека кристальной честности и правдивости был так высок, что никто не мог сомневаться, что в его выборе картин могут, конечно, быть и наверняка будут личные вкусы, даже пристрастия, но не личные счеты.
Это время опять сблизило Серова с Остроуховым. Теперь они уже во многом одинаковы. Серова теперь не шокирует, что Остроухов любит комфорт. Он и сам теперь любит комфорт. Возраст!..
В 1902 году он написал портрет Ильи Семеновича. Надменное лицо, холодный взгляд из-под пенсне, несколько искусственная поза и вместе с тем несомненный ум и одухотворенность. В портрете удалось передать сложный духовный облик близкого человека, его характер, полный противоречий.
С 1899 года между Серовым и Остроуховым возобновляется оживленная переписка, прервавшаяся после женитьбы Остроухова на целых девять лет[52]. Письма говорят о том, что отношения их опять стали дружескими.
И дела в «Мире искусства», и конфликты с передвижниками, и воспитание художественной молодежи в Училище живописи, ваяния и зодчества — обо всем этом можно говорить с Ильей Семеновичем. Все это увязывается ими в один узел с новым делом — Третьяковской галереей. Здесь предстоит много хлопот, и они отлично друг друга понимают. Третьяков, покупая картины, давал возможность русским художникам жить, писать, создавать новые картины — это одна сторона дела. Одновременно нужно пополнять галерею картинами старых мастеров. И письма Серова к Остроухову полны сообщениями о продаже картин, просьбами не упустить продающееся:
«Тебе уже писал С. П. Дягилев о доставленных ему двух портретах Левицкого — мужской и женский — оба подписаны и хорошего времени, — хорошо сохранены…»