Через Горького Шаляпин снабжал революционеров деньгами, и Серов, по-видимому, знал об этом.
Они бывали друг у друга запросто, не предупреждая о визите, не стесняясь никаким временем. И если Серов не заставал Шаляпина, он сидел с его детьми, рисовал им животных и птиц, поражая быстротой и виртуозностью исполнения. Как-то принес в подарок Федору игрушку «би-ба-бо», куклу, надеваемую на руку, и целый час развлекал детей и Иолу Игнатьевну, заставлял смеяться до слез, а сам оставался при этом совершенно серьезным.
Портрет Шаляпина Серов рисовал весной, вскоре после окончания портрета Ермоловой. Именно рисовал, ибо этот огромный портрет, производящий такое монументальное впечатление, рисован углем и мелом. Это один из шедевров серовского рисунка: рисунок Серова настолько выразителен, что он мог себе позволить то, чего еще никто из художников никогда себе не позволял. Портрет имеет больше двух метров в высоту и больше метра в ширину, и он монументален и лаконичен одновременно. Кроме того, он настолько характерен и выразителен, что, как это почти всегда бывало с портретами Серова, стал каноническим портретом знаменитого певца, несмотря на то, что замечательные портреты Шаляпина были созданы Репиным и Кустодиевым, Коровиным и Головиным. И каждый из этих портретов очень хорош, но ни в одном так не выражен характер Шаляпина, не слиты воедино все черты характера этого удивительно талантливого человека.
Шаляпин чудесно, с какой-то особой теплотой вспоминает об этом периоде своей дружбы с Серовым, об этой весне, когда он, стоя у рояля в большой столовой, в своей квартире, позировал другу.
Осенью 1905 года Серов написал портрет Максима Горького.
Нужно ли говорить здесь о значении Горького вообще и о той особой роли, какую он играл в событиях 1905 года. «Горький — это нынче чуть ли не первый человек в мире», — говорит героиня одной повести, написанной в 1905 году[69]. В этой наивной и немного смешной фразе в общем очень точно выражены настроение и взгляд людей того времени.
Горький был тогда единственным «легальным революционером» и знаменитым писателем. Он пользовался огромной любовью народа и столь же огромной ненавистью правительства. Еще за несколько лет до 1905 года царь Николай II самолично отклонил ходатайство Академии наук о присвоении Горькому звания академика, и это вызвало нашумевший в свое время выход Чехова и Короленко из числа академиков.
Утром 9 января, после неудачного — накануне — визита к Святополк-Мирскому и Витте, Горький ушел из дому, чтобы видеть своими глазами предстоящие ужасные события.
В это утро он был в Академии художеств. Неизвестно, встретился ли он там с Серовым; Гинцбург, рассказавший, как провел он с Серовым этот день, пришел в Академию позже. Выйдя из Академии, Горький взял извозчика и поехал по набережной Васильевского острова. У Дворцового моста он сошел: толпа уже запрудила все проезды. Дальше он пошел пешком, перешел Неву. Он видел, как у Полицейского моста кавалерия расстреливала рабочих. Один упал с ним рядом. Горький вернулся домой потрясенный.
Он видел те же сцены, что и Серов, и, так же как Серов, средствами своего искусства запечатлел виденное. Это было известное «Воззвание» — «Всем русским гражданам и общественному мнению европейских государств».
За это воззвание Горький был арестован и заключен в Петропавловскую крепость. Он писал там пьесу «Дети солнца», а по всей Европе кипела буря возмущения. Протесты шли из Франции, Австрии, Германии, Италии, Испании, США.
В России на собрании литературного фонда Короленко предложил добиваться освобождения Горького, состояние здоровья которого вызывало опасение.
Предложение Короленко было принято всеми писателями.
И это возмущение мировой общественности и развитие событий в стране вынудило правительство освободить Горького под залог.
Впервые имена Серова и Горького в литературе соседствуют на страницах вышедшего в 1899 году литературно-художественного сборника «Помощь пострадавшим от неурожая», в котором были опубликованы рассказ Горького «Голодные» и репродукция с серовского «Безлошадного».
Через два года, в 1901 году, подобное же соседство обнаруживается в другом сборнике: «Помощь евреям, пострадавшим от неурожая», для которого Горький дал рассказ «Погром», а Серов «Этюд лошади» и «Этюд головы».
Познакомились они приблизительно тогда же. Серов и Горький, оба друзья Шаляпина, не могли долгое время не быть знакомы.
3 декабря 1902 года оба присутствовали на бенефисе Шаляпина, оба после этого ужинали в ресторане Тестова, оба подписали телеграмму Чехову: «Сидим у Тестова и гуртом радостно пьем здоровье дорогого Антона Павловича», — причем подпись Серова стоит сразу же после подписи Горького. Встречались они также на даче Коровина, которая потом стала дачей Шаляпина.