На территории Чехии уже вовсю орудовали вооружённые отряды католиков, созданные, как правило, иезуитами, орден которых располагал для организации сопротивления достаточными денежными средствами. Среди них выделялся отряд Валленштейна, который приносил особенно много беспокойства протестантам.
Граф Турн после неудачного похода на Вену поклялся поймать Валленштейна и четвертовать его на Староместской площади в Праге, но вскоре ему стало уже не до охоты за графом: в конце лета в Чехию вторглись войска Католической Лиги, возглавляемые фельдмаршалом графом Тилли. В войска Лиги также входили хорошо обученные и вооружённые армии герцога Максимилиана Баварского[143] и графа де Буко.
Максимилиан Баварский пытался перетянуть на сторону Лиги и Мансфельда, посулив графу огромную сумму денег, но тот с негодованием отказался, заявив, что «папистам» и «дьяволу» никогда не продастся. Фельдмаршал де Буко за приличное вознаграждение охотно согласился подчинить свою армию общему командованию лигистов.
5 ноября 1620 года троим главным протестантским вождям и командующим чешскими армиями — князю Ангальту, графу Турну и графу Гогенлоэ — стало ясно, что католики собираются идти на Прагу, поэтому они срочно отправили наспех собранную армию, плохо вооружённую и экипированную, навстречу католикам. Этот марш продолжался больше полутора суток. Зима в 1620 году в Чехии выдалась ранняя, и уже в начале ноября господствовала лютая стужа с пронизывающими до костей ветрами и сильными морозами. К 7 ноября, когда войска протестантов, наконец, добрели до возвышавшейся над холмистой равниной на целых 1200 футов Белой горы, где закрепились католики, стужа из-за резко усилившихся ледяных ветров, дующих с северо-востока, стала ещё нестерпимее. Десятая часть войск протестантов отстала во время изнурительного марша, и ещё почти четверть личного состава свалилась от болезней по прибытии на поле боя. Не лучше обстояло дело и у католиков: у тех из-за болезней тоже фактически произошла самая настоящая децимация[144] личного состава. Буко еле держался в седле, страдая от жара, вызванного жестокой простудой. Ему уже казалось, что поход на Прагу сорвался. Однако герцог Максимилиан Баварский был твёрд и неумолим, сделав всё возможное, чтобы командование войск Лиги не отказалось от намерения в ближайшее время войти в Прагу. Казалось, этот коренастый человек с багровым лицом был сделан из железа. И в своей твёрдости и решимости он оказался прав. Вскоре командование войск Лиги было обрадовано сообщением разведки Валленштейна: армия протестантов находится в ещё более плачевном состоянии, солдаты плохо вооружены, плохо обучены, многие свалились от болезней, дисциплина с каждым часом падает. «Это случайный сброд грязных вонючих оборванцев, которым только по недоразумению выдали оружие и которые совершенно не умеют им пользоваться».
— Армия протестантов насчитывает не более двадцати тысяч солдат и офицеров, то есть приблизительно двенадцать полков пехот и восемь полков кавалерии, однако солдаты уже не думают о предстоящем сражении, а мечтают только о тёплых зимних квартирах. Самое время нанести удар по этим еретикам, — сделал вывод Валленштейн.
Позже окажется, что граф ошибся, уменьшив численность противника почти на тысячу человек. Войска Лиги, занимавшие господствующие высоты над местностью, окопавшиеся на самой Белой горе, в тот момент насчитывали около 28 000 солдат и офицеров.
Валленштейна поддержал Максимилиан Баварский:
— Еретикам ничего не остаётся, как только занять невыгодные для сражения позиции в долине. Кроме того, они выдохлись за время полуторасуточного марша. Теперь главное — не упустить благоприятный момент, дать им сражение, пока они не опомнились.
С этими словами герцог Баварский грохнул тяжёлым кулаком по столу.
— Я тоже так думаю. Еретиков необходимо атаковать немедленно, пока они не опомнились, — просипел простуженным голосом сидящий у походной печки фельдмаршал де Буко, — завтра утром, когда эти нечестивцы войдут в долину, или никогда!
143
144