Изведал я это,
деву пытаясь
к ласкам склонить;
был тяжко унижен
жестокой, и всё же
не достиг я успеха.
... злые поступки злыми зови,
мсти за злое немедля.
Глава VII
ЗВЕЗДА ЛЮЦИФЕРА
— Здесь, — прошептал Хайме Перес, указывая дрожащей рукой на старинный особняк, построенный в мавританском стиле.
— Ты уверен? — также шёпотом спросил Нитард.
— Как в существовании Святой Троицы, — хмыкнул Хайме Перес.
— Победа любит заботу, — наставительным тоном изрёк Нитард и нащупал эфес шпаги с витым, так называемым пламенеющим клинком. Он осторожно без лязга извлёк свою страшную эспадилью[161] из ножен, после чего лёгким кивком головы подал знак своим спутникам.
Шестеро монахов-иезуитов неслышным, но стремительным шагом приблизились к украшенной затейливой восточной резьбой двери особняка. Седьмым был Хайме Перес, одетый, как обычный испанский идальго. Он несколько раз ударил дверным молотком по массивной, окованной узорчатыми железными полосами двери, выстукивая условный сигнал. За ней послышались тяжёлые торопливые шаги. Монахи плотно прижались к стене по обеим сторонам от входа в дом и затаились, стараясь даже не дышать. Их бесформенные рясы и кожаные широкополые шляпы, надвинутые на глаза, сливались с серой каменной кладкой массивной стены.
В двери приоткрылось маленькое узкое окошко, забранное металлической решёткой, и из темноты на чёрном, словно вымазанном сажей лице, принадлежавшем мавру, сверкнули белки выпученных глазищ.
— Хозяин никого не ждёт и не принимает в столь позднее время! — раздался глухой рокочущий бас.
— Лобо, это я — Хайме Перес. У меня срочное и весьма важное сообщение для дона Родриго, — тихо проговорил Хайме Перес, весь дрожа, как в лихорадке.
Черномазая физиономия по-звериному оскалилась в хищной улыбке:
— Рад вас видеть, дон Хайме, живым, здоровым.
— Ну, ты, дьяволово отродье! Быстрее открывай дверь и не скалься своими обезьяньими клыками! Время сейчас на вес золота! Дон Родриго в опасности! Фискалы Святой инквизиции скоро будут здесь! — с нетерпением, переминаясь с ноги на ногу, одним духом выпалил Хайме Перес.
Мавр мгновенно изменился в лице: улыбка исчезла, а ослепительно белые, звероподобные клыки Лобо громко, как кастаньеты, защёлкали от страха. Вытаращив от ужаса и без того выпученные глазищи, мавр дрожащими руками долго не мог справиться с замками и засовами.
— О, Господи! Ты ещё долго будешь испытывать моё терпение, обезьянья рожа? — с раздражением прошипел Хайме Перес, незаметно нащупывая за поясом рукоятку кинжала.
Наконец дверь немного приоткрылась, и тут же Нитард резко рванул её на себя, молниеносным движением шпаги проткнул мавра насквозь и со змеиной проворностью проскользнул в дом, за ним в особняк вломились и остальные монахи-иезуиты с обнажёнными шпагами и кинжалами в руках.
— Он должен быть в спальне! — воскликнул Хайме Перес и, выхватив из-за пояса пистолет, помчался впереди иезуитов, указывая дорогу в покои дона Родриго.
Однако он ошибался: дона Родриго иезуиты застигли в роскошно обставленной гостиной, куда тот выскочил полураздетым, едва услышав подозрительный шум. В правой его руке сверкала длинная шпага, а в левой он сжимал двуствольный пистолет.
Никто из них, слуги и челядь, включая и женщин, попавшихся на пути, не успел оказать сопротивление, только хозяин встретил непрошеных гостей двумя пистолетными выстрелами, убив двух монахов-иезуитов. Отбросив разряженный пистолет, он приготовился к схватке, но, заметив Хайме Переса, бросился на него.
— Ты умрёшь, негодяй! — воскликнул он и резким точным ударом проткнул предателю бедро, но тут же под дружным натиском четырёх, оставшихся невредимыми иезуитов, отскочил к высокому с затейливым деревянным переплётом окну и в мгновенье ока очутился на подоконнике. Однако выбить узорчатую раму не успел: Хайме Перес разрядил в него свой пистолет. Вслед за ним открыли стрельбу и иезуиты. Дон Родриго, неестественно изогнувшись, дёрнулся всем своим крупным телом, попытался ударить ногой по раме, но в следующее мгновенье свалился на причудливо выложенный разноцветными камешками пол, раскинувшись в неуклюжей позе. Его правая рука всё ещё судорожно сжимала шпагу.