Хайме Перес, прихрамывая и морщась от боли, приблизился к телу дона Родриго, склонился над ним и, нащупав нечто под белой рубахой, торжественно произнёс:
— Вот она — звезда Люцифера! — С этими словами он показал всем серебряную, усыпанную алмазами, восьмиконечную звезду на красной муаровой ленте.
— Эта звезда принесёт вам несчастье!;— вдруг хрипло крикнул дон Родриго и прежде, чем все успели опомниться, всадил клинок своей шпаги в брюхо Хайме Пересу.
Тот уронил сверкающую в огне факелов и канделябров звезду, схватился руками за подбрюшье, широко открыв рот в немом крике, упал.
— Гнусный негодяй, — промолвил тихим голосом Нитард и одним точным ударом пригвоздил дона Родриго к полу.
Тот, сцепив зубы, захрипел, скорчился в клубок и затих.
— Брат Мигель, возьми эту проклятую звезду и принеси сюда, — спокойно велел Нитард.
Монах медленно приблизился к дону Родриго, с опаской поднял с пола алмазную звезду и, держа её на вытянутой руке за красную муаровую ленту, словно это была ядовитая змея, поспешно протянул её Нитарду.
Хайме Перес, скорчившись на полу, не переставал скулить.
Нитард поморщился:
— Успокойте его, братья, ибо сегодняшним днём он искупил свои прежние грехи перед Святой Католической Церковью и больше не нуждается в покаянии и даже в последнем причастии! Ad malorem Dei gloriam![162]
Раздался глухой удар, и вопли Хайме Переса оборвались. Нитард же даже не взглянул в сторону только что приконченного сообщника и протянул руку к звезде.
Внезапно стёкла и узорчатый переплёт оконной рамы разлетелись вдребезги. С быстротой молнии в окно влетел некто с двумя пистолетами в руках. Спрыгнув на пол, выстрелил одновременно из двух пистолетов залпом: Мигель, всё ещё державший злополучную звезду в руке, был убит наповал. Нитард же, получив лёгкое ранение в правое плечо, не растерялся и, перебросив шпагу в левую руку, воскликнул:
— Воины Иисуса, нас трое, а он од..!
Договорить Нитард не успел, ибо незнакомец с силой швырнул разряженные пистолеты в своих противников, и один из них угодил ему тяжёлой рукояткой прямо в лицо. Между тем неизвестный обнажил шпагу и, выхватив кинжал с широкой защитной чашкой, без промедленья набросился на опешивших иезуитов.
— Убейте этого нечестивца! — приказал опомнившийся от удара Нитард, однако сам со всех ног бросился наутёк.
Два иезуита, оставшиеся в живых, рады были последовать примеру своего хитроумного предводителя, но помешал этот дьявол в человеческом образе: один из уцелевших монахов тут же получил жестокий колющий удар остриём шпаги в пах и завертелся на месте, как волчок, у второго была выбита шпага из рук. Растерявшийся молодой послушник общества Иисуса, показав неприятелю тыл, бросился прочь из усеянной трупами гостиной, но беднягу настиг страшный удар шпаги в затылок, брошенной сильной рукой.
Разделавшись с последним монахом-иезуитом, неизвестный попытался было искать Нитарда, но того уже и след простыл. Тогда он вернулся в залитую кровью гостиную. Мимоходом всадил кинжал между лопаток корчившемуся от невыносимой боли раненому в пах монаху, подобрал с пола алмазную звезду и подошёл к дону Родриго. Глаза у того были открыты и, судя по их лихорадочному блеску, душа ещё не покинула его чудовищно искалеченное тело.
— Великолепный бой, — прохрипел дон Родриго.— Теперь ты станешь Верховным Жрецом Вотана и Великим Херсиром нашего Союза Воинов — защитников Престола Туле, откуда взор Высокого[163] проникает сквозь все девять миров. Надень звезду Вотана, возьми мой рыцарский перстень и Пояс Силы! — несмотря на слабый прерывистый голос, в его тоне слышался приказ. — Ты меня понял, дон Адольфо?
— Да, ваше высочество, — тихо ответил человек, названный доном Адольфо, и, не колеблясь, надел на свою могучую шею красную муаровую ленту с восьмиконечной звездой, на которой были выложены рубинами так называемые Врата Солнца, или древний знак Коловрата.
Дон Родриго с неимоверным усилием дотянулся правой рукой, украшенной рыцарским серебряным перстнем, до стальной пряжки на поясе, тоже украшенной рубиновым знаком Коловрата, и что-то надавил на этой пряжке — раздался негромкий щелчок и пояс, как стальная пружина, внезапно распрямился, сильно хлопнув обоими концами об пол. После чего умирающий молча растопырил пальцы правой руки, давая понять, чтобы дон Адольфо снял серебряный перстень с его мизинца, что тот и сделал. При неровном свете свечей и факелов на перстне блеснул древний рунический знак[164]. Это был знак Вотана — древнего Бога Мудрости и Войны и славного предка воинственного народа, к которому они принадлежали оба. Немного славных и знатных родов в Испании могли похвастаться своим происхождением от последнего короля вестготов, доблестного Рудериха из знаменитого древнего рода Балтингов — прямых потомков самого Вотана, легендарного вождя асов[165]. Однако в Испании, особенно в Кастилии и Арагоне, всё-таки сохранилось несколько древних аристократических родов, которые сумели сохранить чистоту священной крови на протяжении почти восьми веков после катастрофы, постигшей Вестготское королевство в результате нашествия арабов и мавров, и продолжали свято хранить традиции своих доблестных и благородных предков.
162
Это сделано во славу Божию!
164
Рунический знак, который в глубокой древности, ещё задолго до эпохи викингов, использовался для обозначения одного из имён Вотана, или Одина, так называемая руна «одаль».