Вытащив пояс из-под дона Родриго, новый Верховный Жрец Вотана и Великий Херсир Союза Воинов Туле с трудом согнул на своей узкой талии этот атрибут власти и застегнул пряжку.
Дон Родриго указал глазами на резной из красного дерева буфет и прошептал:
— Мадеры!
Дон Адольфо поспешил к буфету, открыл инкрустированную слоновой костью дверцу, нашёл бутылку мадеры и небольшой серебряный кубок.
— Последнее причастие по нашему обычаю, — криво усмехнулся дон Родриго.
Дон Адольфо молча налил полный кубок вина, подойдя к дону Родриго, помог ему приподняться и, слив несколько капель на пол в честь древних богов-прародителей, осторожно поднёс кубок к его губам.
— Вотан! Я иду к тебе! — попытался крикнуть улыбающийся дон Родриго, но лишь захрипел. С этой улыбкой они принял удар кинжалом прямо в сердце.
Новый Верховный Жрец Вотана и Великий Херсир Союза Воинов Туле вдруг почти физически ощутил, какая неимоверная тяжесть свалилась на его плечи. «Каждого, кто носит этот титул, ждёт подобный конец!» — Вдруг со всей ясностью понял он и почти реально услышал слова, произнесённые до боли знакомым голосом: «Нам ли бояться Вальхаллы? Злые поступки злыми зови! Мсти за злое немедля! Так нам завещал Вотан!»
— Клянусь священной кровью Высокого, я настигну твоих убийц даже в преисподней, и смерть на быстрых крыльях будет следовать за мной! — прошептал дон Адольфо. Налитыми кровью глазами он огляделся вокруг и, переступая через трупы, прошёлся по гостиной, подбирая свои пистолеты, внезапно наткнулся на скрюченное тело Хайме Переса и подумал: «Как странно всё в этом жестоком мире: некогда Иуда предал Христа, а этот негодяй намеревался предать самого дьявола!» Затем, сорвав штору с окна и аккуратно накрыв ею дона Родриго, он схватил факел и поднёс пламя к портьере на двери и к шторам на окнах. Убедившись, что огонь хорошо разгорелся, дон Адольфо выпрыгнул наружу сквозь огненную арку и скрылся в темноте.
На следующий день Нитард получил основательную трёпку от Великого инквизитора, а затем от Муцио Вителески — генерала ордена иезуитов, своего грозного патрона. Однако, чудом оставшись в живых во время охоты за так называемым Люцифером, он не жаждал возобновить тесное знакомство с новым обладателем алмазной звезды и предпочитал охотиться за такой мелочью, как чернокнижники, ведьмы, колдуны, алхимики, занимающиеся дьявольскими опытами, еретики и прочие. Вскоре ему представилась замечательная возможность напасть на след одного хитроумного колдуна-чернокнижника, скрывающегося под личиной обыкновенного балаганного фокусника, который, выступая в Толедо и Мадриде, своим искусством привёл в восторг даже королевскую семью.
Сообщив доминиканцам и самому Великому инквизитору о своих подозрениях, Нитард получил добро на арест нечестивца. Однако внезапно проклятый фокусник был вызван по приказу самого Филиппа IV в Эскориал[166] для развлечения его августейшей подруги, которая уже долгое время мучилась от хандры: ей до тошноты надоело любоваться аутодафе и хотелось чего-либо пооригинальней и поинтересней. Умирающие от смертельной скуки придворные дамы дружно поддержали свою королеву, ибо их уже мутило от бесчисленных казней еретиков и запаха палёного мяса. Арест колдуна пришлось отложить до конца представления. Зал, где он должен был продемонстрировать своё искусство, наводнили фискалы святой инквизиции, хитроумно замаскированные под монахов, разного рода слуг, челядь, гвардейцев и даже придворных.
Король Филипп IV с августейшей супругой удобно расположился в роскошной ложе на втором ярусе огромного зала, в котором должно было происходить представление. Его уже предупредили, что фокусник — никто иной, как опасный колдун-чернокнижник, поэтому король, которого, несмотря на болезненный интерес ко всему загадочному и таинственному, связанному с мистикой, пугало искусство заезжего из Голландии новоявленного мага, с лёгким сердцем дал согласие на его арест.
166