— Ну, чего ждёте, канальи, что застыли, словно в штаны наложили? Немедленно найти этого проклятого чернокнижника и доставить живым или мёртвым в Трибунал святой инквизиции! Пусть отцы-инквизиторы разберутся с этим исчадием ада!
Фискалы святой инквизиции, опомнившись, бросились на подмостки и за кулисы.
Нитард шпагой разрубил таинственный сосуд, рассудив, что если демон вышел из этой проклятой бутыли, то он туда и сбежал. Потерпев неудачу с дьявольской бутылью, рассвирепевший иезуит ворвался за кулисы и, недолго думая, вместе со своими подручными и братьями-доминиканцами разбил огромное, в человеческий рост, круглое зеркало и какие-то странные, стоящие перед ним, уже погасшие керамические светильники.
— Уничтожим эти адские предметы! — кричал Нитард, захлёбываясь от злости и страха. Взбешённый иезуит, как и фискалы святой инквизиции, будучи профанами, не подозревали, что зеркало служило всего-навсего описанным в своё время великим Торричелли обыкновенным рефлектором, который при помощи специальных светильников проецировал изображение любого предмета, в том числе и человека, на своеобразный дымовой экран, создавая довольно правдоподобную иллюзию парящего в пространстве гигантского образа демона или джинна. Впрочем, их усердие увенчалось находкой длиннополого восточного халата, чёрного тюрбана с белым султаном и фальшивой длинной седой бороды.
Во время суматохи никто не обратил внимания на то, как сквозь толпу придворных к выходу пробрался маркграф Нордланд, на лице которого не было страха, ни даже удивления. Взглянув в последний раз поверх голов на подмостки, где всё ещё бесновался Нитард с братией, маркграф процедил сквозь зубы:
— До встречи, каналья! Посмотрим на твою прыть в Германии!
Он был уверен, что рано или поздно встретит коадъютора духовного посвящения общества Иисуса в Германии, земля которой, как и земли сопредельных с нею стран, стала ареной бесконечных кровопролитных, «больших» и «малых» войн. Ведь к тому времени в Европе уже почти двенадцать лет шла война, ожесточённые сражения разгорались между армиями государств Католической Лиги и армиями стран так называемого Протестантского союза.
После весьма неприятного разговора с Великим инквизитором, который в это время находился в Испании, Нитарда вызвал к себе сам Муцио Вителески. В отличие от Великого инквизитора, архиепископа Мараффи, он не вопил, не брызгал слюной, как помешанный или одержимый бесами, а задумчиво стоял у высокого узкого стрельчатого окна своего кабинета, повернувшись к Нитарду спиной.
— В течение всего двух суток ты, сын мой, умудрился допустить две серьёзные ошибки, которые могут иметь далеко идущие, очень неприятные и, пожалуй, роковые последствия для нашего дела, — промолвил генерал, не отрываясь от окна. — Ты упустил злейшего врага нашей Матери-Церкви!..
— Ваша экселенция, я готов понести любое наказание. Клянусь, я его найду, и он ответит за всё перед трибуналом святой инквизиции, — смиренно потупив глаза, ответил Нитард.
Муцио Вителески резко обернулся и уставился своими горящими глазами на Нитарда, так что последнему стало не по себе:
— Никогда напрасно не клянись, сын мой, ибо никакие клятвы сделанного промаха не исправят, тем более никогда не оправдывайся — кто оправдывается, тот уже наполовину виноват! Тебе, сын мой, придётся другим способом искупить вину перед Матерью-Церковью!
— Я готов, ваша экселенция!
— Не сомневаюсь, — несколько успокоившись и снова отвернувшись к окну, продолжал генерал ровным тихим голосом: — Завтра же отправишься в Германию, а именно в герцогство Мекленбургское, в распоряжение шверинского провинциала, патера Лемормена[169], которого ты узнаешь под именам брата Бенедикта, простого минорита[170]. Патер уже несколько раз предупреждал нас, что герцог фон Валленштейн склонен вести переговоры с протестантами, ищет контакты со шведами и даже мечтает о собственном королевском троне. Тебе, сын мой, предстоит тщательно разобраться во всём этом и ни в коем случае не допустить, чтобы герцог вступил в преступный сговор с Густавом Адольфом. Герцог Фридландский — главнокомандующий имперской армией, а значит, может стать инструментом в руках врагов католической церкви, а с ними мы поступаем, как нам велит долг воина Иисуса. Надеюсь, ты меня правильно понял, сын мой? Кстати, ты, кажется, уроженец тех мест?
— Почти, ваша экселенция. Я родом из Саксонии, а именно из Хемница.
169
Вильгельм Лемормен (Жермей Ла Муар Манье) — професс ордена иезуитов, был духовником Императора Священной Римской империи Фердинанда II и одно время исполнял обязанности шверинского провинциала.
170