— Однако, ваше высочество, я должен сообщить вам, что эти буквы влияют на судьбу их владельца в зависимости от того, как они повёрнуты в определённый период времени. Так, в сентябре 1620 года и в апреле 1626 года расположение звёзд благоприятствовало вам, и заглавная буква вашего родового имени под действием небесных тел развернулась и через несколько лет вы стали герцогом Фридландским, а затем и герцогом Мекленбургским, причём не только благодаря судьбе, но также благодаря собственным усилиям. Но, к сожалению, рок судьбы всегда преследует именно самых великих людей, если при определённом расположении звёзд, указанном в этом гороскопе, вдруг случится так, что заглавная буква титула под воздействием чёрных сил, вызванным вашими врагами, внезапно примет первоначальное положение, то...
— То я снова превращусь в простого чешского рыцаря или, скорее всего, погибну! — резко оборвал разглагольствования Цезарио Планта герцог. — Судя по многочисленным примерам из жизни цезарей, описанных ещё Плутархом и Гаем Светонием Транквиллом, меня лично ждёт последний вариант. Поэтому лучше оставим мой гороскоп в покое, ибо меня сейчас больше интересует чистая небесная механика, я пытаюсь разгадать некоторые законы нашего мироздания. Кстати, что ты думаешь о нашей Вселенной после великих открытий, сделанных в последнее время Тихо Браге[224] и твоим учителем мессиром Кеплером?
Цезарио Планта немного помедлив, ответил:
— Сколько я ни вглядываюсь в звёздное небо, меня не покидает крамольная мысль, что Ватикан напрасно предал анафеме некоторые положения из учения мессира Галилея и отправил на костёр Джордано Бруно, мне искренне жаль, что с ним так жестоко расправилась святая инквизиция.
Герцог в ответ промычал что-то невразумительное: дескать, Джордано Бруно был скорее философом, чем настоящим астрономом и математиком, но по существу ничего не возразил.
— Безусловно, эти небесные светила совершают свой круговорот и озаряют свод небесный, — невозмутимо продолжал Планта, — и им, как будто нам, смертным, ничего не известно о грядущих судьбах нашего земного мира. На самом же деле небесные светила знают и видят грядущее и даже влияют на него, ибо в свою очередь являются очень далёкими мирами, и смешно было бы предполагать, как предполагал великий Птолемей[225], что наша грешная Земля и есть центр всего мироздания. Ведь нет никакого сомнения, что истинным центром мироздания является Солнце.
Валленштейн на секунду задумался и сказал:
— Позволю себе усомниться в этом, ибо вся эта небесная механика — намного сложнее, чем можно себе представить на первый взгляд. Я, ещё будучи вагантом, изучал законы движения небесных светил и теперь могу со всей уверенностью констатировать, что наш родной Гелиос тоже — не центр Вселенной. Правда, если моё предположение принять за истину, то мы придём к странным до абсурда выводам, особенно при беспристрастном взгляде на Священное Писание. Однако это может повредить нашей Церкви. В юности в Падуанском университете я имел неосторожность после дюжины бокалов доброго вина высказаться громогласно о множестве миров и тут же попал в застенки инквизиции. Тогда только чудо спасло меня от костра. Впрочем, любезный римлянин, можешь ли ты реально представить, что вся эта уйма звёзд и в самом деле совершает кругооборот только вокруг нашего Солнца?
Ошеломлённый Цезарио Планта пытался было что-то возразить, придерживаясь известной со времён Коперника истины, что Солнце и есть центр Вселенной, но герцог бесцеремонно его перебил и продолжал вдохновенно:
— Да, действительно, Солнце — центр мироздания, но только нашего, Однако для остальных звёзд, образующих видимые невооружённым глазом в чёрном ночном небе созвездия, дело обстоит иначе. Эти светила, вне всякого сомнения, тоже являются центрами других, очень далёких миров и мало чем отличаются от нашего родного Солнца, разве что размерами и яркостью. В этом мире — много миров, и все они, как и наше Солнце, вокруг которого вращается наша Земля и прочие планеты, вместе с Солнцем совершают чудовищно гигантский кругооборот вокруг другого, невидимого для нас, грешных людишек, центра Вселенной, и, как подсчитал доктор Кеплер, только один подобный кругооборот нашего мира вместе с другими звёздами совершается в течение сотен миллионов лет.
У Цезарио Планта, прекрасно знакомого с трудами античных и современных философов и астрономов, в том числе и самого доктора Иоганна Кеплера, челюсть отвисла от удивления: рассуждения герцога показались ему невероятно смелыми и рискованными.
225