Коадъютор ордена иезуитов благословил обескураженных рыцаря Валленштейна и барона Хильденбрандта и в сопровождении телохранителей, в широких складках одежд которых были скрыты ножны со шпагами, спокойно удалился.
Валленштейн, глядя им вслед, сказал озабоченно:
— Увы! У нас здесь в Падуе остались злейшие враги, и боюсь, что эта мерзкая история с падуанским палачом и его сестрицей — служанкой дьявола — для нас ещё не закончилась.
— Что ты имеешь в виду? — спросил барон.
— Где-то на побережье притаился Джакомо Негро со своей шайкой, и он только ждёт случая, чтобы поквитаться за всё. Надеюсь, негодяй не узнает, кто разделался с его родственниками. Однако не стоит забывать, что среди нас действительно завелась «крыса», которая пишет доносы в инквизицию. Не думаю, что это кто-то из Совета десяти, но к остальным корпорантам надо присмотреться.
— Откуда такая уверенность? — насторожился Хильденбрандт.
— Об этом случайно проговорился епископ Барберци.
— Да, не думаю, что он лгал, ведь он не рассчитывал на то, что ты очутишься на свободе. Мне же бояться нечего. Меня, кроме медицины, драк и пирушек ничего не интересует. Пусть об этом и строчит свои доносы эта мерзкая крыса.
— И всё же будь осторожнее, — посоветовал своему бывшему сопернику Валленштейн.
Они на прощанье обнялись, как старые друзья, и разошлись в разные стороны. Дальше по жизни каждый пошёл своим избранным путём, но над обоими висело ужасное проклятие сестры падуанского палача.
Глава II
КРОВАВАЯ ДУБРАВА
Сытые кони резво бежали по утрамбованной многочисленными копытами и полозьями саней просёлочной дороге, которая змеилась между невысокими пологими холмами, поросшими густым буковым лесом, и вела из Плайю-Кузмин в Лукавицы. Эскорт из полутора десятков рейтар[27] сопровождал массивные сани. В эти добротно изготовленные дубовые сани, напоминающие кибитку на полозьях, цугом были запряжены сильные мекленбургские жеребцы. В санях удобно расположился, закутавшись в лисьи и волчьи шкуры, епископ Пазмани[28], известный в Священной Римской империи иезуит, исполнявший в своё время даже обязанности венгерского провинциала[29] в Гране[30]. Он происходил из протестантской семьи, но очень рано, благодаря вмешательству в его судьбу отцов-иезуитов, стал на «путь истинный», принял католицизм. Он ещё в 1587 году вступил в орден иезуитов, благодаря чему сделал блестящую карьеру на поприще служения святому апостольскому престолу. Ко времени описываемых событий Петер Пазмани стал епископом и профессором ордена иезуитов, впереди его ожидало дальнейшее продвижение вверх по крутым ступеням церковной иерархии. Сейчас же Пазмани спешил на переговоры с молдавским господарем[31] Ароном-Воеводой, далеко идущей целью которых было продолжение войны с турками за освобождение христианских народов, порабощённых басурманами, в частности, венгров и валахов.
Это должно было развязать руки католическим монархам в борьбе и с внутренним врагом, то есть с реформаторами-протестантами[32] — непримиримыми врагами католической церкви и Империи. Чтобы продолжать освобождение порабощённой части Венгрии, необходимо заручиться поддержкой католической Польши, которая страдала от варварских набегов турок и татар. Переговоры с польским королём Сигизмундом III[33] прошли успешно, сейм единогласно утвердил его решение помочь штатгальтеру[34] Венгрии эрцгерцогу Маттиасу освободить от турок остальные две трети захваченных венгерских земель. И вот теперь необходимо было договориться с господарем о пропуске польских войск через молдавскую территорию в Трансильванию[35] и Венгрию. В войне с турками уже принял участие наследник семиградского княжеского престола граф Бетлен Габор фон Иктар. Правда, он был ярым протестантом, но в данном случае у него и у Габсбургов[36] враг общий, жестокий, весьма коварный и опасный — Османская империя[37].
27
28
29
То есть теневого правителя одной из 39 провинций, на которые иезуиты разделили весь мир.
32
33
34
35
36
37