Кроме того, сам «Снежный король» был на редкость талантливым и опытным полководцем, который прекрасно разбирался в оперативно-стратегических и тактических вопросах ведения боевых действий: он лично изобрёл новую тактику маневренного боя с применением смешанных пеших и кавалерийских подразделений при огневой поддержке полевой артиллерии. Причём, впервые в мире были изготовлены и применены в бою лёгкие, обшитые кожей, бронзовые и железные пушки[244]. Тактика смешанных пехотных и кавалерийских подразделений давала прекрасную возможность проводить коннице внезапные атаки и контратаки на боевые порядки противника и вовремя отходить под прикрытие пехоты и полевой артиллерии. В то время при атаках кавалерии применялась тактика, разработанная после того, как неповоротливые тяжеловооружённые рыцари окончательно потеряли своё значение в связи с широким распространением и применением огнестрельного оружия. Сменив латы и глухие шлемы с забралами на лёгкие кирасы и каски, двуручные или одноручные, длинные обоюдоострые мечи на шпаги, сабли и палаши, а также вооружившись ручным огнестрельным оружием, конники теперь шли в бой сплошной развёрнутой лавой и по команде командиров эскадронов при сближении с противником, двигаясь стремя в стремя, давали залп из седельных пистолетов или из коротких мушкетов, а затем, обнажив клинки, продолжали атаку, всей массой обрушиваясь на врага. За первой лавой атакующих следовали эскадроны тяжеловооружённых рейтар, которые обычно и завершали рукопашную схватку. Эта широко применяемая в то время тактика кавалерии называлась «Караколла» и считалась незыблемой классикой ведения боя. Густав Адольф был первым, кто этот, незыблемый прежде, принцип ведения боя кавалерией разрушил: он создал мобильные, хорошо вооружённые подразделения мушкетёров и батареи лёгкой артиллерии, которые перед сражением размещались между кавалерийскими эскадронами и, в случае атаки конницы противника, вели по нему интенсивный мушкетный и орудийный огонь. После того как атака противника захлёбывалась, в бой вступали кавалерийские эскадроны. Они с налёта врезались в расстроенные порядки войск противника и обращали его в паническое бегство. В случае вступления в бой новых кавалерийских резервов врага можно было быстро и организованно отойти под прикрытие своей пехоты и артиллерии, которые встречали врага мощными, уничтожающими залпами огня. В зависимости от рельефа местности и сложившейся ситуации в бою огонь пехоты и артиллерии мог быть не только кинжальным, но и перекрёстным, а также фронтальным и фланговым. Причём Густав Адольф часто лично составлял карту мушкетного и орудийного огня, справедливо полагая, что больше потерь можно нанести противнику, провоцируя его на бесконечные кавалерийские атаки и уничтожая на расстоянии пулями, ядрами и картечью, тем более что легко передвигаемые орудия позволяли сосредотачивать губительный огонь на наиболее опасных направлениях. Завершала дело внезапная атака хорошо вооружённых и обученных шведских конников.
Густав Адольф, над которым незаслуженно насмехалась придворная камарилья Фердинанда II, искусно применяя собственную тактику, часто выигрывал сражения против превосходящих сил противника. Не зря современники, вовремя сообразив, кто такой на самом деле был молодой шведский король, стали уважительно называть его «Львом Полуночи». Единственным достойным противником он считал герцога Валленштейна, которого не только серьёзно опасался — как подтвердится в будущем совсем не зря, — но и уважал, как солдат солдата. После, с уходом Валленштейна в отставку, Густаву Адольфу уже некого было опасаться. Однако из-за враждебной политики Георга Вильгельма, которого поддержал и курфюрст Саксонский, наступательные действия шведских войск задержались почти на целый год. Подобная политика курфюрста Бранденбургского была результатом происков его близкого родственника, маркграфа Нордланда, который хотя и был бастардом, но благодаря своим исключительным волевым качествам имел сильное влияние на высокотитулованных родичей. Правда, маркграф фон Нордланд, как и граф Кински, в это время находился в растерянности из-за внезапной отставки герцога фон Валленштейна и по примеру вождя чешских изгнанников пытался в лице курфюрста Бранденбургского найти замену попавшему в опалу владетелю Фридланда. Однако ни у Георга Вильгельма, ни у курфюрста Саксонского, явно не хватало для роли собирателя германских земель сил, и главное — политической воли. Однако, вскоре фельдмаршал Тилли, новый Главнокомандующий имперской армией и войсками Католической Лиги, опрометчиво захватил, дотла разграбил и разрушил Магдебург, учинив там дикую резню. В плену оказался маркграф Христиан фон Бранденбург, а сам город был отдан на три дня в полное распоряжение солдат. В этом старинном процветающем городе стали твориться такие ужасы, как в своё время в Равве Аммонитской[245]: солдаты армии графа Тилли убивали ни в чём не повинных женщин, стариков и детей, хорватские конники с пиками наперевес гонялись по улицам за детьми, насаживали их на пики или рубили саблями, женщин насиловали даже в церковных храмах и затем перерезали им глотки. Фельдмаршал Тилли не сделал ни малейшей попытки прекратить резню. Магдебург буквально утонул в разнузданных оргиях и насилии. Армия графа превратилась в кровожадную банду самых жестоких и отъявленных головорезов, которая бесчинствовала в Магдебурге несколько дней. Весь город был объят пламенем, едкий чёрный дым гигантскими столбами подымался на огромную высоту, заслоняя весь небосклон. Казалось, наступили ужасные времена Апокалипсиса. Красивый богатый город превратился в руины и чадящее смрадом обгоревших трупов пепелище. Трупы людей тысячами уносило течение Эльбы.
244
245