На этом разговор прервался, ибо шведы предприняли попытку штурма самой крепости, которая занимала господствующее положение над местностью и была ключевым фортификационным сооружением в сложной системе обороны католиков. Шведы атаковали её с бешеной яростью, однако Валленштейн предусмотрел такую возможность и сосредоточил на подступах к руинам около полусотни пушек, которые открыли по атакующему противнику ураганный огонь. Кроме того, шведские солдаты попадали под перекрёстный огонь с обоих флангов позиций католиков. В то же время благодаря местности, выбранной Валленштейном для сражения с протестантами, преимущество шведов и их союзников в коннице и артиллерии сводилось на нет: рельеф ограничивал манёвр кавалерии, а канонирам было весьма сложно перетаскивать даже лёгкие орудия, чтобы во время атак вести прицельный огонь по оборонительным позициям противника.
На следующий день Густав Адольф в надежде взломать оборону противника возобновил бешеные атаки своей конницы при поддержке пехоты и лёгкой полевой артиллерии, но с тем же успехом. Понеся огромные потери, шведский король через парламентариев предложил Валленштейну заключить временное перемирие, чтобы использовать небольшую передышку для подвоза в свой лагерь продовольствия и фуража. Однако герцог отклонил это предложение, цинично заявив парламентёру:
— Если его величество Густав Адольф нуждается в продовольствии и фураже, то пусть возьмёт его в моём военном лагере. У меня этого добра больше, чем достаточно!
После ухода посланников шведского короля Валленштейн велел Хольку и Пикколомини ещё с большим усердием продолжать «малую войну».
Положение армии Густава Адольфа и его союзников стало катастрофическим и 18 сентября шведы и «веймарцы» поспешно отступили на северо-запад, оставив поле боя за католиками. Расчёт герцога, который в сражении при Фюрте сделал ставку на свою пехоту и артиллерию, полностью оправдался. Войска короля и его союзников понесли неслыханные потери, и не только во время беспрерывных атак на оборонительные позиции имперской армии, но и в результате свирепствующих в их лагере эпидемий и массового дезертирства. В общей сложности потери составили почти 27 тысяч солдат и офицеров. Впервые нимб непобедимого полководца Густава Адольфа сильно потускнел.
Валленштейн после этого сражения, собрав в своей ставке старых боевых соратников, после того как офицеры по его примеру изрядно приложились к бутылкам с вином, по свидетельству генерал-фельдцойгмистра фон Гатцфельда[249], заметил:
— Стоило ли шведскому королю в этой стычке так, чисто по-скотски, бодаться рогами?.. Он настолько обескуражил своих солдат, ввёл их в такой ненужный и вредный азарт, что из-за случившегося конфуза ему, безусловно, уже мало будут доверять не только союзники, но и сами шведы!
В превращённой в пустыню местности совсем не оставалось съестных припасов и фуража, и Валленштейн со своей армией поспешил покинуть её, будучи глубоко уверенным, что военную кампанию 1632 года он выиграл. Однако имперский генералиссимус сильно недооценил Льва Полуночи. Последний, хотя и не оправился от страшного поражения до наступления зимних холодов, но решил со своей изрядно потрёпанной армией всё-таки дать новое сражение Валленштейну, когда тот меньше всего мог этого ожидать. Выяснив, что герцог с незначительной частью своих войск находится в Лютцене, Густав Адольф не пожелал упускать представившуюся великолепную возможность — застать имперскую армию на зимних квартирах и, наконец, расправиться со своим самым опасным противником.
— Весьма подходящее время для того, чтобы заявиться в гости к Железной Метле и доходчиво объяснить ему, что сражение при Фюрте — ещё не конец военной кампании нынешнего года, — говорил Густав Адольф, возбуждённо бегая из угла в угол просторной походной палатки. — Герцог Валленштейн наверняка будет рад таким долгожданным гостям, как мы.
— Не сомневаюсь, ваше величество, — ответил герцог Бернгард фон Веймар, протягивая озябшие, покрасневшие от лютого холода крупные солдатские руки к раскалённой походной чугунной печке, которая слабо обогревала внутреннее пространство королевской палатки. В отличие от закалённого и привыкшего к суровым зимам короля он плохо переносил рано наступившие в этом году холода с лютыми пронизывающими до самых костей, ледяными северными ветрами. Этот двадцативосьмилетний худощавый белокурый красавец ко времени описываемых событий успел сделать блестящую военную карьеру. Он был одиннадцатым сыном герцога Иоганна фон Заксен-Веймара и, естественно, не мог рассчитывать на богатое наследство. Как всякому рыцарю, находящемуся в подобной ситуации, ему пришлось заняться военным ремеслом. Он с успехом сражался в 1622 году при Вислохе и Вимпфене, а в следующем году разделил горечь поражения вместе с герцогом Христианом фон Брауншвейгом при Штадтлоне. В 1625 году он вступил в союз с датским королём Христианом IV. Герцог принял участие и в сражении при Фюрте, где, несмотря на высокое положение и звание, лично водил солдат на штурм Старой крепости. И, хотя сражение было проиграно, Густав Адольф высоко оценил воинскую доблесть немецкого рыцаря и фактически сделал его своим заместителем.
249
Граф Мельхиор фон Гатцфельд сражался под знамёнами Валленштейна с 1625 года, в имперской армии дослужился до фельдмаршала и оставил после себя богатый архив.