Герцог Валленштейн в этой битве потерял около шести тысяч солдат и офицеров, но не растерялся и под покровом ночной темноты перегруппировал свои потрёпанные войска и быстро покинул поле боя. Несмотря на огромные потери и на то, что католикам пришлось срочно отходить в сторону Чехии, его армия не была разгромлена. Протестантам достались дымящиеся руины Лютцена и пушки католиков, большая часть которых была повреждена. Поле боя осталось за шведами и немецкими протестантами, но трагическая гибель Густава Адольфа свела на нет их победу. Благодаря беззаветной отваге и умелым действиям генерал-вахмистра Холька, генерал-вахмистра Илова, генерал-вахмистра Рейнкрафта и оберста Трчка, Валленштейну удалось вывести из-под удара и сохранить свою армию.
Считается, что впоследствии ему не удалось больше одержать на поле боя ни одной значительной победы. Однако в действительности уже в следующем 1633 году — Валленштейну предстояло разгромить шведов и немецких протестантов в Силезии. Звезда герцога ещё не закатилась, но после поражения под Лютценом и фактического проигрыша военной кампании 1632 года, он стал совершать одну ошибку за другой. Эти ошибки роковым образом отразились на его дальнейшей судьбе. Горечь поражения настолько овладела Валленштейном, что, едва вернувшись из Саксонии в родную Чехию со своей потрёпанной армией, он отдал в высшей степени безумный приказ о немедленном отдании под суд военного трибунала и казни семнадцати участников битвы при Лютцене, среди которых было двенадцать офицеров, по его мнению, виновных в поражении. В их число только по счастливой случайности не попали оберёт Батлер и обрист-лейтенант Пикколомини: судьба оказалась к ним милостивой, и генералиссимус внезапно распорядился освободить их от судебного разбирательства, предварительно понизив Пикколомини в звании до простого лейтенанта — командира роты алебардиров, но так и не снял полностью обвинение в трусости, неверности присяге и в некомпетентности. В дальнейшем это не могло не привести к офицерскому заговору.
Самого Валленштейна после поражения под Лютценом стали мучить нехорошие предчувствия, несмотря на то, что Венский двор был несказанно рад вести о гибели ненавистного католикам Снежного Короля. Всё чаще герцогу в тревожных снах стала являться Флория-Розанда, и он, просыпаясь в холодном поту, чувствовал, как какая-то непонятная щемящая тоска постепенно овладевает всем его естеством. Будучи необычайно суеверным, он под влиянием нового астролога Джованни Батиста Сени стал обращать повышенное внимание не только на расположение небесных светил, но и на различные бытовые приметы. Особенно на этого, некогда на редкость храброго воина угнетающе действовали такие вполне безобидные явления, как обыкновенный собачий лай или крик петуха. Валленштейн стал ещё более мрачным и угрюмым, но от своих имперских амбиций не отказался, тем более, что он по-прежнему мог положиться на свою огромную армию, ибо, несмотря ни на что, большая часть офицеров оставалась ему верной.
После гибели Густава Адольфа за внешнюю политику Швеции стал отвечать канцлер, граф Аксель Оксеншерна[251], который в 1633 году сумел создать особый союз протестантских монархов и полностью отказаться от установления протектората над Германией. Благодаря такой в высшей степени дальновидной политике, произошло более тесное сближение Швеции и Франции, что не могло не сказаться на отношений Фердинанда II к генералиссимусу. Тем временем у последнего появился реальный шанс осуществить свою заветную мечту. Валленштейн вновь располагал более чем сорокатысячной армией и стал проявлять всё большую самостоятельность. При посредстве маркграфа Нордланда, графа Кински и барона Хильденбрандта он стал вести тайные переговоры с лютеранскими монархами, в частности, с курфюрстами Бранденбургским и Саксонским, а также канцлером Оксеншерной и даже с самим кардиналом Ришелье. Это обстоятельство немедленно стало известно иезуитам, и в начале января 1634 года в Вену ко двору императора Фердинанда II прибыл Нитард, его уже ждали патер Лемормен и аббат Гийом.
Информация о тайных переговорах Валленштейна с кардиналом была не кем-нибудь, а самим графом Пикколомини своевременно доведена до сведения отцов иезуитов после сражения в октябре 1633 года имперской армии против шведского военного контингента под командованием графа Турна при Штейнау. У этого небольшого городка в Нижней Силезии ещё в 1474 году произошла знаменитая битва между имперской армией под командованием герцога Маттиаса Венгерского и польскими войсками во главе с самим королём Казимиром IV. Австрийская имперская армия тогда одержала блестящую победу, и вот спустя полторы сотни лет Валленштейн, которому после поражения под Лютценом, как воздух, срочно была нужна военная победа, предпринял молниеносный поход в Нижнюю Силезию, где и встретился со своим старым противником графом Турном. В 1619 году он сорвал Турну поход на Вену. Это были дни славной боевой молодости Валленштейна, когда только начиналось его восхождение к вершинам военной славы, и теперь, находясь в плену ностальгии, он не прочь был повторить свои военные подвиги. Фортуна на этот раз не отвернулась от герцога, и граф Турн потерпел жестокое поражение. Впрочем, в отличие от памятного лета 1619 года, имперская армия на этот раз была более многочисленной, и после первой же атаки рейтарских полков под командованием генерал-вахмистра Рейнкрафта, шведы и немцы-лютеране вынуждены были сложить оружие и сдаться на милость победителя. В плен попал даже сам граф Турн. С ним герцог обошёлся великодушно и вскоре отпустил на все четыре стороны. Благодаря этой своевременной победе, Валленштейну вновь удалось поднять свой пошатнувшийся было престиж непобедимого имперского полководца, и он немедленно использовал сложившуюся благоприятную ситуацию, чтобы заключить выгодный мирный договор с курфюрстами Бранденбургским и Саксонским. Однако шведов это военное поражение не сильно потрясло и не смогло избавить Германию от их присутствия. Тем не менее, кардинал де Ришелье, узнав об успехах Валленштейна, прислал к нему на переговоры очень ловкого человека, пользующегося особым доверием у «Красного Герцога»[252], и тесно связанного с ростовщическим капиталом многих стран Европы. Кардинал довольно часто прибегал к услугам различных банкиров и ростовщиков для пополнения государственной казны и для получения кредитов на военные расходы.
251
252
Герцог Арман Жан дю Плюсен де Ришелье имел сан кардинала и фактически правил Францией при короле Людовике ХIII.