— Откуда эти деньги? — живо поинтересовался Лемормен. — Ведь у императора, насколько я знаю, казна пуста, а обещанное испанским королём золото ещё не успели доставить из Мадрида!
— Божий перст, ваша экселенция, — снисходительно усмехнулся Нитард, но тут же придал себе невозмутимый вид и пояснил: — Мне совершенно неожиданно удалось раздобыть необходимое количество золота в банковском доме Оппенгейма. Судя по всему, само небо против герцога фон Валленштейна. Как говорится: «На ловца и зверь бежит». Получилось так, что в этом важном деле мне неожиданную помощь оказал епископ Мегус, который, как вам известно, недавно был в Вене и любезно свёл меня с доверенным лицом Оппенгейма, неким финансистом из Антверпена Айзеком Розенвельтом. Вот этот голландец и помог раздобыть мне довольно значительную сумму под такое пустяковое вексельное обязательство, что я только диву дался. Видя моё удивление, господин Розенвельт только искренне посмеялся и заявил, что помог мне как христианин христианину. Как видите, ваша экселенция, даже голландские еретики иногда могут быть благочестивыми людьми, и хотя они не признают мессу, но изредка становятся на путь истинный. — С этими словами Нитард небрежно пнул носком ботфорта небольшой сундучок, стоящий у стола.
Лемормен крепко задумался.
— Не забывай, брат мой, что епископ Мегус — один из высших иерархов сатанинской церкви в Германии, и его связи с богатыми голландскими и немецкими ростовщиками мне кажутся неслучайными, тем более, что у него настолько могущественные покровители в римской курии, что инквизиция до сих пор не может вывести его на чистую воду.
— Однако, «деньги не пахнут», говорил император Веспасиан[255], — сухо заметил Нитард.
— Брат мой, это сказал закоренелый язычник, который, кстати, имел старые счёты с ростовщиками и менялами, его сын, Тит, напомню, был ещё большим язычником, ибо даже разрушил Иерусалим и сровнял с землёй Второй Храм. Да и деньги всё-таки пахнут: вспомни тридцать серебряников Иуды! — возразил Лемормен. — Поэтому я уверен, что действовать надо крайне осторожно. Судя по всему, в движение пришли такие зловещие тёмные силы, о которых мы даже не имеем ни малейшего представления, и мы рискуем оказаться слепым орудием в руках сил ада.
— Но, ваша экселенция, с герцогом необходимо покончить любой ценой. Этого требует благо Святой Католической Церкви, — произнёс с некоторым раздражением Нитард.
— Да, другого выхода нет, — согласился Лемормен. — Однако, после завершения этого богоугодного дела, рано или поздно, лучше, естественно, рано, нечто подобное должно произойти с епископом Мегусом и с этим... как его? Благочестивым голландским ростовщиком Розенвельтом. Насколько я помню, другой известный благочестивый банкир из Антверпена, некий господин Ханс де Витте[256], перед шведской кампанией имел неосторожность ссудить герцогу фон Валленштейну под исключительно высокие проценты огромную сумму на содержание армии. Он надеялся, что Железная Метла подметёт все богатства Мекленбурга, Померании, Силезии, Бранденбурга, Саксонии и других германских княжеств, и всё это в виде процентов осядет в бездонных сундуках антверпенского ростовщика, но совершил роковую ошибку. Короче говоря, не в меру предприимчивый голландец пытался прикарманить ни много, ни мало, как всю Северную и Восточную Германию, а также Силезию и Чехию, но увы! Кто-то путал все карты этого несчастного, и внезапная отставка герцога показала, что бедному банкиру не видать больше не только процентов, но и всех своих денег, ибо этот алчный ростовщик вложил в армию нашего знакомого почти весь свой капитал, мечтая эту колоссальную сумму вернуть сторицей. Не потому ли беднягу вскоре после внезапной отставки герцога обнаружили на дне глубокого колодца во дворе собственного дома в Праге? Есть достоверные сведения, что когда де Витте пытался таким образом свести счёты с жизнью, бросившись в колодец, его долго, но тщетно удерживал от этого опрометчивого шага какой-то неизвестный благочестивый монах, хотя злые языки утверждают обратное, обвиняя благочестивого монаха в преднамеренном злодейском убийстве несчастного банкира. Брат мой случайно не знает, кто этот благочестивый монах и что на самом деле произошло 11 сентября 1630 года в Праге, в доме антверпенского банкира? И не мог бы этот монах таким образом решить проблему с епископом Мегусом и господином Розенвельтом? — С этими словами Лемормен с каким-то странным любопытством уставился на Нитарда.
Однако тот сохранял каменное выражение лица и, стоя у окна, напряжённо всматривался в скудные зимние краски грязно-серого угрюмого ландшафта.
255
256
Ханс де Витте (год рожд. неизвестен — умер 11.9.1630 г. в Праге) финансировал католиков во время Тридцатилетней войны, в том числе и герцога Валленштейна, в то время, как его подельники и друзья, такие как Оппенгейм, финансировали протестантов с целью продления и так уже затянувшейся кровопролитной и разорительной для многих стран войны.