— Я это тоже беру на себя, — зловеще ухмыльнулся Нитард. — Думаю, мои послушники, имея огромный опыт в такого рода богоугодных делах, не подведут меня и на этот раз.
— А как ты, брат мой, собираешься поступить с верными соратниками проклятого Люцифера? — продолжал задавать каверзные вопросы Лемормен, явно злоупотребляя тем, что он является духовником самого императора и легатом генерала ордена иезуитов.
— Уничтожить, как злейших врагов императора и Церкви, ваша экселенция! — ответил Нитард без всяких колебаний.
— Но роты алебардиров лейтенанта Пикколомини и роты шотландских стрелков гауптмана Лесли, даже если их поддержат городские стражники, будет явно недостаточно против трёх полков отъявленных головорезов, которыми командуют весьма опытные в военном деле офицеры, — заявил ехидно Лемормен. — Кроме того, не следует забывать, что из Фридланда в Эгер уже двигаются полки генерал-вахмистра фон Рейнкрафта и оберста Кински и, насколько мне известно, авангард этих войск буквально несколько часов назад вошёл в Эгер.
— Ваша экселенция, эти все войска завтра утром двинутся к границе с Баварией, а в Эгере останется только один из полков генерал-вахмистра фон Рейнкрафта, Я сделаю так, что шотландские стрелки будут нести наружную охрану ставки герцога, в то время, как внутреннюю охрану обеспечат алебардиры лейтенанта Пикколомини. Они вместе с моими послушниками совершат акт Божьего возмездия слуге дьявола. Верный сын Святой Католической Церкви, гауптман Гордон со своими стражниками обеспечит в Эгере нам полную свободу действий, — заверил до смерти надоевшего патера Лемормена еле сдерживающий злость Нитард и подумал: «Лучше бы ты, наконец, заткнулся или предложил что-либо дельное!» — Однако вслух произнёс: — На всё воля Господа нашего, поэтому я буду довольствоваться тем, что есть, ибо уверен в успехе.
Лемормен с сомнением покачал головой:
— Необходим хотя бы ещё один полк регулярной армии преданных императору и Католической церкви солдат, чтобы они в решительный момент взяли ситуацию под контроль не только в ставке герцога, но и во всём городе, поддержали акцию и таким образом обеспечили успех — на одних городских стражников надежды мало.
Нитард в ответ промолчал, давая понять, что придётся довольствоваться тем, что есть в наличии.
— Я передаю тебе целый полк верных императору солдат и ещё одну роту гвардейцев, причём самых отборных солдат герцога Валленштейна,— неожиданно заявил Лемормен, снимая с безымянного пальца перстень.
Нитард разинул рот от удивления, хотя его трудно было чем-то смутить.
— Какой полк и какую роту, ваша экселенция? — переспросил он внезапно охрипшим голосом.
— Полк оберста Батлера и роту гауптмана Деверокса, — ответил Лемормен, украдкой наслаждаясь произведённым эффектом. — Покажешь им этот перстень, который прислал сам генерал ордена иезуитов, и они немедленно выполнят любой твой приказ. — С этими словами Лемормен протянул перстень словно громом поражённому Нитарду.
Тот рухнул на колени и, принимая перстень, благоговейно его поцеловал. Простой с виду серебряный перстень давал ему, хотя и временно, неограниченную власть, и Нитард был несказанно горд оказанным высочайшим доверием.
— А теперь действуй, брат мой, и да поможет тебе Бог! Ad malorem Dei gloriam![257] — С этими словами Лемормен благословил Нитарда.
Более трёх суток почти без отдыха Нитарду пришлось провести в седле, пока он не покрыл расстояние от Вены до этого захудалого придорожного трактира. Немного передохнув за разговором с патером Леморменом, он уже должен был спешить в Эгер. Нитард вывел своего утомлённого коня из уютной тёплой конюшни, удовлетворившись тем, что бедное животное до отвала накормили овсом. Приторочив к седлу тяжёлый сундучок с золотом, он шагом двинулся в Эгер.
В этот небольшой чешский городишко он добрался уже довольно поздно, но и тут Нитард не позволил себе и минуты отдыха — на постоялом дворе при въезде в Эгер его уже поджидали послушники из ордена и сам граф Пикколомини. Отсыпав последнему из заветного сундучка добрую часть золота, Нитард велел немедленно отнести его в казармы и тайком раздать в виде аванса алебардирам и шотландским стрелкам гауптмана Лесли, и обязательно сделать так, чтобы они завтра обеспечили внутреннюю и внешнюю охрану ставки герцога Валленштейна. Отпустив встревоженного и призадумавшегося графа, Нитард надёжно припрятал сундучок, потом не спеша вытащил из-за пояса два пистолета и положил их рядом на табурет у кровати. Здесь же он положил и свою любимую шпагу с витым клинком — оружие в любой момент должно было быть под рукой. Один кинжал он засунул за голенище ботфорта, другой — спрятал под подушку и, не раздеваясь, только скинув насквозь промокший плащ, бросился на постель. Нитард благополучно проспал до утра здоровым крепким сном без сновидений. Проснулся он в семь часов утра бодрым и полным сил, готовым к новым подвигам во славу Католической церкви. Наскоро позавтракав яичницей со шпинатом и холодной варёной рыбой, запив всё это кружкой подогретого пива, он, прихватив свой сундучок, подался восвояси.