Сразу же после похорон герцога Валленштейна, с которым была надолго похоронена и надежда на объединение Германии, лишь только барон Хильденбрандт отбыл к себе в Переднюю Германию, а полки Рейнкрафта и не разбежавшиеся остатки войск его боевых соратников ушли в Бранденбург на соединение с армией герцога Веймара, Нордланд не стал медлить и решил тайком проникнуть в замок Фридланд. Ночью, плотно укутавшись в длинный плащ и надвинув широкополую шляпу на самые глаза, маркграф по известному потайному ходу пробрался в замок с намерением изъять кое-какие бумаги, хранившиеся в особом тайнике в обсерватории. В число этих бумаг входила переписка герцога с канцлером Оксеншерной, а также различные гороскопы, фактически представляющие собой самую настоящую программу политической деятельности Валленштейна, составленную лично маркграфом специально для своего патрона. В этих гороскопах предрекались, как великое будущее — императорский трон, — так и смертельная опасность со стороны неких тёмных сил, завладевших большей частью золотого запаса Европы. Таким образом, Нордланд исподволь готовил Валленштейна к важной политической и исторической миссии — собирателя германских земель. Но увы! Судьбе было угодно, чтобы исполнилась вторая часть астрологических прогнозов маркграфа. Бывший личный фехтовальщик и астролог герцога тяжело вздохнул, открыл тайник в стене обсерватории, искусно скрытый в каменной кладке огромной башни со специальным куполом для обзора ночного неба. Свалив все бумаги в камин, он высек огонь и поджёг их.
Нордланд буквально на несколько минут раньше разминулся в потайном ходу с Ингрид Бьернсон. Она побывала в погребальном склепе и положила в саркофаг рядом с телом Валленштейна обнажённую рейтарскую шпагу, чтобы великий воин и рыцарь в подобающем виде мог предстать в Вальхалле перед самим Одином: в это Ингрид, закоренелая язычница, верила и надеялась вскоре и сама попасть в священные чертоги. Начертив на внутренней стороне крышки саркофага древние руны победы и бессмертия, она уже хотела задвинуть её на место, но за этим занятием ключницу застала вдовствующая герцогиня, которая пришла в сопровождении двух рослых, звероподобного вида кнехтов, держащих в руках смоляные факелы.
— Ты, грязная маркитантка, как ты посмела здесь появиться? — зловеще сверкая глазами, воскликнула герцогиня. — Ты не боишься, что это тебе может дорого обойтись, проклятая ведьма?
— Не боюсь, потому что он теперь принадлежит только Одину, — с вызовом ответила Ингрид и одним движением поставила тяжеленную крышку саркофага на место, что, пожалуй, было не под силу даже двум сильным мужчинам, и добавила с усмешкой: — Раньше он принадлежал дочери молдавского господаря Флории-Розанде, затем — мне. Ты же просто путалась у меня под ногами, именно я была законной женой этого великого воина, а ты — обыкновенной наложницей и шлюхой!
С этими словами рослая шведка властным движением сильной руки отстранила изумлённую герцогиню в сторону и прошла мимо остолбеневших слуг. Когда они опомнились и попытались её остановить, она, ловко схватив их за загривки, крепко стукнула лбами друг о дружку и расшвыряла в стороны, словно медведица щенят, после чего с презрительной улыбкой спокойно покинула склеп. Больше во Фридланде её не видели. Поговаривали, что она вернулась в родную Швецию, на берега озера Веттерн, где находилось тайное святилище Ингуннар-Фрейра и Фрейи, но это были только слухи.