Валленштейну не нравились подобные способы ухаживания, и в тот момент, когда он изо всех сил старался не подать виду, что увидел вошь на кружевном воротнике графини, рыцарь вдруг почувствовал на себе чей-то напряжённый взгляд. Слегка повернув голову с чеканным профилем влево, он встретился с таинственно блестящими огромными глазами, опушёнными длинными изогнутыми ресницами. Баронесса Ландтек смотрела на рыцаря несколько презрительно, но в то же время печально и понимающе улыбнулась. Когда произошла смена пар, баронесса завладела могучей рукой Валленштейна и сделала несколько ловких изящных танцевальных па. От неё слегка, как раз в меру, пахло благовониями и какой-то удивительной свежестью. Графиня фон Геррах тоже пользовалась благовониями, но несколько злоупотребляла ими и, кроме того, к благородным запахам примешивались другие, более резкие, среди которых особенно выделялся запах пота и давно немытого тела. Баронесса же была свежа, длинными изящными пальцами она играла веером, временами обмахиваясь им, и Валленштейн не заметил у неё никаких приспособлений для ловли насекомых.
Перед отъездом в Речь Посполиту, когда он ещё находился в Праге, в своём скромном, населённом клопами, жилище, которое Валленштейн снимал у богатого домовладельца-протестанта Иржи Циргана, рядом с домом неожиданно остановилась нарядная белая карета с золотыми вензелями. На козлах с важным видом восседал огромный детина в красном, расшитом золотыми нитями камзоле и в шляпе, украшенной позументом. На запятках торчали похожие на надутых павлинов слуги. Соскочив на землю, слуги помогли выбраться наружу баронессе фон Ландтек. Увидев наряженную в дорогие меха, сверкающую бриллиантами баронессу в таком неподходящем для дамы высшего света месте, Валленштейн страшно удивился. Он как раз собирался отправиться в ближайший трактир, где мог позавтракать, экономя свои скудные средства, так как ещё не успел получить от епископа Пазмани задаток за службу. Баронесса опередила его буквально на минуту, и теперь, стоя в дверном проёме, с изумлением взирал на эту холодную красавицу. Тонкая улыбка тронула её по-девичьи свежие уста, и задумчивым взглядом смерив с головы до ног высокую, худощавую, но широкоплечую фигуру в чёрном камзоле, она сказала после учтивого поклона рыцаря:
— Я, проезжая мимо, вдруг вспомнила, что мне необходимо с вашей помощью решить несколько важных для меня вопросов перед тем, как вы покинете Прагу, ведь вы собираетесь куда-то уезжать, не правда ли?
— Совершенно верно, Sehp gnadige Frau[61], — подтвердил Валленштейн. — Однако об этом на улице сложно вести беседу. Поэтому прошу в мою временную обитель, хоть и скромную, но вполне годную для жилья. — И он сделал приглашающий жест длинной рукой.
— Пожалуй, нам лучше побеседовать в карете, — с этими словами при помощи слуг забравшись вместе со всеми своими расшитыми золотом и жемчугом юбками в карету, она изящным, но в то же время властным движением руки, затянутой в чёрную лайковую перчатку, пригласила рыцаря, указав ему место напротив себя.
— Дело касается моей покупки довольно богатого имения в Моравии, но для начала я приглашаю вас в свой замок Ландтек, — сказала баронесса.
— Однако... — попытался возразить Валленштейн.
— Траур по моему мужу ещё не закончился, но я, как вы знаете, была на балу в Пражском замке, потому что это уже не имеет никакого значения. Мне очень жаль, однако, ничего не вернёшь, и если вдруг представилась возможность увеличить своё состояние, то не следует упускать, не так ли?
— Да, вы, пожалуй, правы, достойная госпожа, — согласился Валленштейн, теряясь в догадках.
— Новым приобретённым имением да и вообще всем моим состоянием, чтобы оно умножалось и процветало, необходимо надёжно управлять.
— Каким образом? — поинтересовался Валленштейн, которого начал занимать этот разговор.
— Об этом я и хочу поговорить с вами подробнее в моём замке, — с загадочной улыбкой ответила баронесса и снова задумчиво взглянула на него.