— И это всё? — с недоверием спросил Валленштейн.
— Да, ваша милость.
— Хорошо. Я передам этой даме всё, о чём ты просил, и сообщу о том, какая участь тебя ожидает. — С этими словами рыцарь пришпорил коня и поскакал к Польским воротам.
Миновав Польские ворота и поплутав по запутанным переулкам столицы, отряд, наконец, добрался до внешней стены крепости, туда, где ниже земляных фортификационных сооружений находилось знаменитое поле правосудия — прямоугольная площадка ярдов 100 на 50 — на склоне холма с тщательно утоптанным снегом и окружённая частоколом из заострённых кольев, окрашенных в красный цвет. На большинстве из этих кольев корчились или уже застыли в самых жутких позах несчастные смертники. Возле них горделиво прохаживались палачи, наряженные в красные кафтаны, подпоясанные цветастыми кушаками и в напяленных на головы красных суконных балахонах с прорезями для глаз. Опытные в своём нелёгком ремесле, они, как правило, вербовались из цыган и татар[67].
— Подобное мне приходилось видеть только в Семиградье, у замка небезызвестного князя Влада Цепеша по прозвищу Дракула, — заметил епископ, обращаясь к побледневшему барону фон Илову, скакавшему рядом с санями.
— Господарь Арон-Воевода — суровый правитель, а спэтар Урсул знает своё дело, — хвастливо заявил капитан Петру Тодоряну из отряда спэтара, случайно услышавший этот разговор.
— Неужели они все заслужили такую мучительную смерть? — ужаснулся Валленштейн, подъехавший сзади.
— Кто знает, может, и заслужили, а может, и нет, но раз попали под горячую руку спэтара Урсула или ворника[68], а то и Самого господаря, значит, дело с концом, — ответил словоохотливый капитан.
К пленникам тем временем уже подскочили подручные палача, отвязали их от лошадей, в мгновение ока сдёрнули с седел и с удивительной сноровкой положили спинами на снег, молниеносным движением острых, как бритва, ножей вспороли штаны между ног. Другие подручные палача уже волокли к несчастным заранее заготовленные, острые, выкрашенные в зловещий кроваво-красный цвет колья.
— Вы передали мою просьбу Зоре? — успел спросить Тома Кинэ у Валленштейна, прежде чем сильные руки стащили его с седла и швырнули на смешанный с грязью снег.
— Я своё обещание выполнил, — сухо ответил тот.
— Где же эта проклятая ведьма? — вопил Тома Кинэ, пока ему ножом вспарывали мотню и подводили к деликатному месту заострённый кол, чтобы затем этот кол с нанизанным, словно гусь на вертел, капитаном тащить к свежевырытой яме у края площадки, где поставить в вертикальное положение.
Колы с капитаном гайдуков и его соратниками стали приподнимать над землёй у ям, чтобы оставить их в таком положении на радость обывателям и на страх всем ворам и бандитам, когда внезапно раздался пронзительный женский визг. Целая свора растрёпанных женщин в живописных лохмотьях, самого дикого и гнусного вида, среди которых были и девочки-подростки, и седые беззубые старухи с отвратительными морщинистыми лицами и слезящимися глазами, дружно бросились к смертникам, вопя во всю глотку, что они, дескать, берут этих несчастных в мужья. Впереди всех бежала горбатая, но очень высокая молодая женщина с длинными чёрными кудрями и правильными чертами лица. Если бы не горб, её, пожалуй, можно было бы назвать красивой, огромные голубовато-серые глаза придавали её бледному лицу особое выражение. Похоже, она была не только очень рослой, гораздо выше княжеских охранников и палачей, но и очень сильной. Подбежав к палачам и их несчастным жертвам, женщины с воплями и визгом потребовали разбойников себе в мужья.
— Всё пропало, — с досадой сплюнул капитан Тодоряну, наблюдая как горбунья, расшвыряв заплечных дел мастеров, словно котят, принялась осторожно снимать Тома Кинэ с кола. — Всё пропало, — повторил он. — Банда девственниц успела пронюхать о казни и теперь предъявила своё право на этих негодяев.
— Странный обычай, — задумчиво произнёс Валленштейн, начавший догадываться о том, какую роль в произошедшем сыграл лично он.
— Отчего это? — усмехнулся подъехавший полковник Конашевич-Сагайдачный. — Этот обычай был ещё у римлян, которые полагали, что если целомудренная, благочестивая девственница пожалеет самого закоренелого преступника и возьмёт его себе в мужья, то такой человек ещё может стать на путь исправления. Римляне были мудрыми людьми, и очень хорошо, что некоторые их обычаи сохранились до сих пор.
67
Ремесло палача во многих странах Европы, как, впрочем, в Османской империи и в зависимом от неё Молдавском княжестве, в то время считалось очень доходным. Однако нужно отдать должное валахам, они презирали это ремесло, считая его позорным, поэтому в Молдавии палачами служили цыгане и татары.
68
Ворник — высший боярский чин, в ведении которого находилось судопроизводство.