— Это невероятно, — прошептал на ухо господарю ворник Михайлеску. — Великий армаш Цуцул и капитан пушкарей Тодоряну — самые лучшие фехтовальщики княжества, если, разумеется, не считать вашего сына и спэтара Урсула.
— Всыпать по двадцать плетей каждому и на все праздники запереть в Красную башню! — разозлился господарь. — Великим армашом я назначаю боярина Ифтодия, а капитаном пушкарей — боярского сына Василе Чербу.
Старый вэтаф Григоре Чербу тотчас упал на колени перед господарем и с благодарностью облобызал его руку, его примеру последовал отец пушкаря Тодора Ифтодия. Сами же пушкари в это время во дворе с усердием охаживали плетями обнажённые задницы своих бывших начальников, а затем, весьма довольные собой, отволокли несчастных в Красную башню и с грохотом спустили по крутой лестнице в мрачное подземелье к голодным крысам.
Во дворе события стали развиваться самым необычным образом: казаки после строгого внушения, сделанного им полковником Конашевичем-Сагайдачным, сохраняли подчёркнуто серьёзное выражение лиц, с трудом сдерживая готовый вырваться наружу смех. Их вид был теперь суров и даже грозен, что привело в весёлое расположение духа рейтар. Валленштейн даже не пытался скрыть насмешливого выражения лица. На это тотчас обратил внимание княжич, которому необходимо было сорвать на ком-либо свою злость.
— Я прекрасно знал, на что способны казаки и ляхи. Но невелика честь обезоружить двоих в стельку пьяных негодяев, которые даже саблю в руках держать не могут. — При этих словах хорунжий Пржиемский дёрнулся вперёд, но тяжёлая рука полковника Конашевича пригвоздила его к месту. — Но вот кто может сразиться против моих воинов по-настоящему, верхом на коне, с пикой и саблей в руках, — продолжал выкрикивать Лупул, вплотную подъезжая к Валленштейну. — Есть ли среди тевтонских[76] рейтар хоть один, кто умеет держать в руках пику, настоящее кавалерийское оружие?
— Твоё величество, а нашим воинам пики[77] и без надобности, тем более с тряпичными мячиками на остриях, — не выдержал Валленштейн. — Я с противником, вооружённым таким оружием, даже не стал бы связываться.
— Ага! — с торжеством вскричал Лупул и захохотал: — Если рейтары боятся тряпичного мячика, то как вы будете себя вести, когда встретитесь с турецкой конницей, вооружённой саблями, ятаганами и пиками? Сумеете ли постоять за себя?
— Придётся, — пожал плечами Валленштейн.
Слушая этот диалог, господарь всё более хмурился и мрачнел: наверняка шпионы донесут в Истамбул-Константинополь эти неосторожные слова сына. «Вот глупец, — подумал он о своём отпрыске, — ничего не смыслит в искусстве дипломатии. Похоже, в его жилах течёт слишком мало благородной римской крови. Как он будет править страной после меня? Да и сумеет ли заставить бояр избрать именно себя на княжение и получить соответствующий султанский фирман?» — и произнёс, сердито обращаясь к сыну:
— Не забывай, что нам приходится чаще воевать с врагами, которые приходят к нам с севера, а не с юга.
При этих словах на лице епископа Пазмани мелькнула тень, однако Арон-Воевода, покосившись на своих бояр, успел тихо сказать ему:
— Переговоры мы ещё продолжим, ибо многое необходимо ещё уточнить и исправить.
Епископ промолчал, проклиная в душе сумасбродного отпрыска господаря и неуместную дерзость Валленштейна, ибо добился почти по всем пунктам договора, который он стремился заключить любой ценой, положительных результатов: Арон-Воевода уже фактически согласился пропустить через свои земли польские войска и казаков в сторону Семиградья, и вот теперь... всё в одночасье рухнуло.
— Ну, и каким образом ты это сделаешь, мне бы хотелось лично видеть! — злобно усмехнулся Лупул. Его лицо снова побледнело и перекосилось от гнева, в синих глазах сверкнул огонь — словно молния прорезала летнее, ночное небо. Сын господаря, чеканя каждое слово, произнёс с угрозой: — Может, ты покажешь, на что способны тевтонские рейтары?
— Извольте, ваше величество, только я буду сражаться, как обыкновенный ландскнехт, то есть пешим против любого вашего конника, вооружённого пикой с незащищённым остриём и прочим оружием, — спокойно ответил Валленштейн.
76
77
В то время кавалерия европейских стран не имела на вооружении пик. Исключением были венгерская, польская и хорватская конницы, а также казаки и греческие стратиоты. Валахи, в том числе и молдаване, как турки и татары, имели на вооружении пики.