Все присутствующие от изумления широко разинули рты, а Флория-Розанда, которая вела непринуждённую беседу с бывшей маркитанткой, стала вдруг несколько румянее, чем обычно.
— Это безумец! Большинство тевтонов — безумцы и пьяницы, — шепнул на ухо господарю великий логофет Помырляну.
Его поддержал вистерник Флюндра, обладающий исключительно острым слухом:
— Швабы[78] и тевтоны не только дураки и пьяницы, но и ещё обманщики и мошенники. Вот увидишь, твоё величество, что этот глупый тевтон попытается нас надуть, но я-то всё вижу.
Только пахарник Роман, высокий смуглый мужчина лет сорока, произнёс заикающимся от постоянного употребления горячительных напитков голосом:
— Твоё величество, велите лучше прекратить эту опасную забаву. Боюсь, дело может обернуться очень плохо для княжича.
Митрополит Евпистий был с ним согласен, но стольник Генкул, почему-то совершенно безусый тридцатилетний, невысокий толстяк, сказал уверенно:
— Ни один пеший, вооружённый одним холодным оружием, не сможет устоять против конника, снаряженного для боя.
Великий логофет Помырляну, услышав это утверждение, зябко передёрнул тощими плечами под роскошной собольей шубой, со всей отчётливостью вспомнив, как недалеко от Заставны ему пришлось удирать с целым полком отборной конницы от всего двух эскадрон польских гусар. Тогда даже было потеряно знамя, и великий логофет лишь чудом спас свою шею от топора палача на поле правосудия, помогло только заступничество жены господаря, которая регулярно получала от великого логофета богатые подарки.
— Что ж, посмотрим, сможешь ли ты показать нам своё мастерство, тевтон, когда тебя будет атаковать такой воин, как спэтар Урсул, — процедил сквозь зубы княжич, — откажись, пока не поздно, иначе предупреждаю тебя: твоя жизнь не стоит и ломаного гроша. Однако, обещаю, тебе не грозит кол или четвертование при любом исходе поединка! Даю слово!
— Слишком много болтовни из-за пустяка, — проворчал себе под нос Валленштейн, выходя на ристалище и обнажая свою рейтарскую шпагу, и, случайно встретившись с изумлённым взглядом Флории-Розанды, не отвёл глаза и дерзко усмехнулся. Затем он занял позицию и, закинув шпагу на плечо, спокойно стал ждать.
Спэтар Урсул Попеску — огромный детина, ростом почти с Валленштейна, но почти в два раза объёмнее — не заставил себя ждать. Верхом на рослом строевом коне он гарцевал у противоположной стены с пикой в руках. Опытным взглядом смерив расстояние, отделявшее его от германского рыцаря, Урсул, усмехнувшись чему-то в окладистую чёрную бороду, пришпорил коня и с пикой наперевес понёсся во весь опор на спокойно стоящего Валленштейна. Спэтар с неимоверной быстротой приближался к почти беззащитному рыцарю, решив про себя не убивать дерзкого тевтона, а лишь остриём пики для начала лишить его мужского достоинства, а там дальше уж как получится. Он заметил взгляд княжны, которым та одарила этого хвастуна и проходимца, и давно имея виды на прекрасную дочь господаря, хорошо изучив её повадки, понимал, что означает этот красноречивый взгляд. Спэтару Урсулу всё чаще в последнее время мерещился буздуган[79] молдавского господаря, это не было неосуществимой мечтой: достаточно сорвать выплату дани Порте, чтобы Арон-Воевода получил султанский фирман и шёлковую удавку в придачу, и тогда... чем чёрт не шутит? Флории-Розанде некуда будет деваться, кроме его постели, когда посланники султана, как крысу, удавят её высокородного папашу, а спесивому братцу отрубят голову, или новый господарь заживо сгноит его в Красной башне — такие любопытные мысли роились в голове доблестного спэтара Урсула, когда он, несмотря на всю свою внушительную комплекцию, словно стрела, выпущенная из татарского лука, с пикой наперевес нёсся на рыцаря Валленштейна.
Да, взгляд Флории-Розанды очень не понравился одному из самых сановитых бояр при дворе господаря, чернобородому, могучему красавцу и лучшему воину Молдавского княжества, спэтару Урсулу, и он решил дать впечатляющий урок заезжему рыцарю, поклявшись, что на глазах у княжны и всего двора превратит наглеца в жалкого евнуха. Поза рыцаря, который стоял повернувшись чуть ли не во фронт навстречу скачущему во весь опор всаднику, как нельзя лучше подходила для этой деликатной операции.
Расстояние между всадником-исполином и пешим воином сокращалось с каждым мгновеньем. Казалось, через миг пика насквозь проткнёт беспечного рыцаря, и он очутится в положении нанизанного на булавку энтомолога несчастного жука, ведь все присутствующие даже не подозревали о хитроумном замысле спэтара Урсула.