Валленштейн первым швырнул зажжённый смоляной факел на один из фургонов, доверху груженных порохом. Когда загремели взрывы и в воздух взлетели обломки повозок и куски тел людей и животных, турки прекратили сопротивление и пустились наутёк, спасая свою жизнь. В это самое время в бой были введены свежие резервы, и гетман Корецкий — хотя и с опозданием — дал возможность своим воинам отступить под прикрытие пехоты. Те потеряли почти добрую треть личного состава, но знамёна свои сохранили. Гордые шляхтичи быстро отошли под защиту казачьих пищалей и пушек, разделившись, обогнули двумя быстро текущими потоками лагерь казаков и отошли на запасные позиции для перегруппировки.
Увидев поспешное отступление гусар, Селим-паша ухмыльнулся в длинную бороду и бросил в бой свои последние конные резервы, у него остались лишь полк лёгкой татарской конницы и несколько сотен башибузуков при обозе.
Турецкая конница лихо атаковала казачий лагерь, но тут же отхлынула под градом пуль и картечи, на смену ей пришла многочисленная пехота, основной ударной силой которой были янычары. Дело принимало для казаков и ляхов серьёзный оборот: турки атаковали их с бешеной яростью. Янычары, не считаясь с потерями, дошли почти до земляных укреплений, сооружённых перед возами и фургонами. Казаки открыли шквальный огонь, в упор расстреливая атакующих турок. И всё же силы были слишком неравные. За оцеплением из возов, куда уже проникли янычары, завязалась отчаянная рукопашная схватка, когда в тылу атакующих турок, там, где находился обоз, прогремели первые страшные взрывы; и рыжие вспышки огня, летящие в воздухе обломки повозок и части тел — всё это произвело на турок жуткое впечатление, они поняли: немцы и венгры в тылу, они взяты в мешок! Эти слухи мгновенно распространились по всему полю боя и сначала привели к растерянности, а затем к страшной панике и быстрому отступлению, перешедшему в бегство. Когда гусары гетмана Корецкого, полки Конашевича-Сагайдачного, а также отряды кавалерии Иктара и Коллато, преодолевших свою нерешительность, бросились в погоню, нещадно с самозабвенной отвагой вырубая улепетывающих турок, всё было кончено. Однако большая часть казаков по приказу полковника Конашевича-Сагайдачного осталась на всякий случай в лагере и при обозе. Поэтому неудивительно, что все лавры победителей себе присвоили ляхи и частично венгры. Даже подвиг Валленштейна, который почти без потерь уничтожил обоз турок, чем и переломил сложившуюся на поле боя ситуацию в пользу христиан, ляхи восприняли со свойственным высокомерием: дескать, взорвать фургоны с порохом и принудить трусливых башибузуков к позорному бегству — это пустяк и дело случая, а истинный рыцарский подвиг — воинская доблесть, проявленная только на поле боя во время схватки с противником лицом к лицу. Ляхи были всерьёз убеждены, что выиграли битву собственными силами при незначительной помощи казаков и немецких рейтар. Лавры победы у гетмана Корецкого ожесточённо оспаривали граф фон Иктар и граф фон Коллато, искренне убеждённые в своём решающем вкладе в викторию.
— Польское войско воевало и побеждало, а казаки, немцы и венгры помогали, — с гордым видом подвёл итог битве под Гунедоарой гетман Корецкий.
Полковник Конашевич-Сагайдачный при этих словах магната[89] лишь усмехнулся и обменялся с Валленштейном многозначительными взглядами.
Вскоре после подхода основных сил христиан во главе с оберштатгальтером Венгрии, эрцгерцогом Маттиасом, слава о беспримерной доблести польских гусар гетмана Корецкого, а также кавалеристов Иктара и Коллато прогремела почти по всей Европе, достигнув не только Варшавы и Вены, но и Стокгольма, Мадрида, Парижа и даже Москвы. Однако, несмотря на эти военные успехи христианской коалиции, дальше боевые действия пошли с переменным успехом. Одержать решительную победу ни одна из воюющих сторон не смогла. Император Рудольф II и его союзники вынуждены были заключить с турецким султаном мир, который был подписан в Житва-Торок 11 ноября 1606 года, согласно которому вся юго-восточная часть Венгрии (более двух третей) осталась под турецким игом. Первое серьёзное поражение турки понесут только в 1621 году под Хотином[90]. В январе этого года, когда казачьи войска под командованием гетмана Конашевича-Сагайдачного разгромят почти трёхсоттысячную армию турок и татар, решится судьба всего христианского мира. Спустя 50 лет — в 1673 году — там же, под Хотином, польские гусары Яна Собесского[91], столкнувшись с объединённой армией турок и татар, наголову её разгромят. А затем, уже будучи королём Польши, этот отважный рыцарь нанесёт сокрушительное поражение туркам под Веной в 1683 году и окончательно остановит османскую экспансию.
89
90