Лупул молчал, от, досады кусая ус, и на обвинение в глупости лишь сверкнул синими глазами, проглотив обиду.
— Теперь же внимательно следи за тем, как я поступлю с этим подлым и жестоким швабом, — поучал отпрыска господарь, сидя в доставленном к подножью внутренней стены, у Красной башни деревянном кресле, обитом красным венецианским бархатом. Окружение подобострастно внимало каждому слову господаря.
Для него было подготовлено удобное место на небольшом холмике поближе, отсюда можно было отлично видеть все самые мельчайшие детали экзекуции. Наблюдать за казнью собрались почти все обитатели дворца, включая бояр, слуг, челядь и стражников: уже давно никого из провинившихся не вешали подбородком на крюке, а смотреть за посаженными на колья преступниками уже давно всем надоело.
— Если враг оказался в твоих руках, никогда не спеши сворачивать ему шею, иначе ты лишишь себя главного удовольствия и не насладишься как следует животным ужасом, который испытывает жертва палача перед пытками и долгой мучительной смертью. Учти главное — в последний момент твоя жертва может допустить роковую ошибку, из которой можно извлечь значительную пользу. Например, ты неплохо придумал это дело с Красной Дубравой, — обратился господарь к Лупулу, — но, к большому сожалению, опять-таки поспешил разделаться с ляхами и швабами. Я же на твоём месте растянул бы это удовольствие не меньше, чем на неделю, а ты даже не удосужился дождаться, когда всех недоверков зароют в землю и пройдутся по ним плугами. И вот результат — казаки успели спасти часть этих негодяев, а Флория-Розанда погибла. Впрочем, на одну бабу меньше — горя мало. Но всё-таки эта несчастная дура была моей дочерью, — княгиня, стоявшая у трона господаря, при этих словах громко всхлипнула и зарыдала. Но тот, повернув к ней побагровевшее лицо, рявкнул: — Заткнись, дура! — и уже спокойным тоном продолжил развивать свою мысль, обращаясь к Лупулу: — А теперь будь особенно внимательным и запомни, как я поступлю с этим отпетым негодяем, вообразившим себя странствующим рыцарем. Я уж не упущу случая полностью насладиться муками и страхом смерти своей жертвы, прежде чем она окончательно попадёт в руки палача, можешь быть уверен — сумею извлечь из этого определённую пользу. Ты увидишь, как после разговора со мной с этого проходимца слетит вся его спесь, словно шелуха с семени, как после дарованной надежды на лучшее будущее я сильно его разочарую, и вот тогда-то этот хвалёный храбрец и благородный рыцарь, лишь только его потянут к крюку, задрожит перед палачом, как ягнёнок перед пастью волка. Здесь важно не упустить главный момент — снова подарить жертве надежду, именно в это время смертник обычно теряет последние остатки мужества и готов на всё ради небольшой отсрочки казни.
Лупул с серьёзным видом внимал наставлениям отца и согласно кивал, искренне удивляясь, как это он сам не додумался до таких простых вещей.
— Ну, что? Пожалуй, пора начинать, — с важным видом сказал господарь. — Тащите сюда этого недоверка! Сейчас начнётся потеха! Это ему не с бедным Урсулом драться!
К подножью зловещей Красной башни пушкари тотчас вывели Валленштейна и передали его наряженным во всё красное, несказанно обрадованным предстоящему развлечению палачам. Сюда же приволокли и бездыханные тела Урсула и Курджоса.
— Спэтар и апрод были настолько глупы, что позволили себя одурачить в Кузминском лесу, а затем ещё позволили себя убить в яме, а раз так, то отволоките их трупы на поле правосудия и водрузите на колья — так будет от них толку больше, чем при их пустой и никчёмной жизни, — распорядился господарь.
Бояре, поражённые такой мудростью, испустили громкий вздох восхищения, а летописец Григоре Уреке[101] тотчас записал эти бессмертные слова на долговечном пергаменте.
Изувеченные трупы привязали к лошадям и немедленно поволокли на поле правосудия, где быстро натянули на колья. Наслаждаясь этим зрелищем, господарь украдкой наблюдал за Валленштейном. Тот сохранял невозмутимый вид.
— Рыцарь, — обратился к нему удивлённый выдержкой господарь, — как думаешь, почему именно у подножья этой величественной башни мы сегодня собрались?
— Именно здесь вы собираетесь вздёрнуть меня на крюке, — просто ответил Валленштейн. — Однако ваши бывшие слуги уже не насладятся этим зрелищем, и меня забавляет замечательная возможность встретиться с ними в аду.
101
Уреке Григоре (1590-1647) — молдавский летописец, автор знаменитой «Истории Земли Молдавской».