Над империей нависли сумерки. Это стало понятно, когда в начале мая 1619 года граф Турн сформировал армию чешских протестантов численностью в 7000 конников и 4000 пехотинцев и предпринял поход на Вену, столицу австрийских Габсбургов. Ситуация для правящей династии стала критической: в Чехии полыхало восстание, Испания была занята своими делами в Нидерландах, в Баварии начались крестьянские волнения, с которыми герцог Максимилиан справлялся с огромным трудом. Будучи, по словам современника, довольно жёстким и даже жестоким человеком, Максимилиан Баварский стремился расширить свои владения при первом удобном случае, и, когда в Чехии началось восстание протестантов, он понял, какую выгоду можно извлечь, став союзником Габсбургов, которых он в душе ненавидел. Беспорядки в Чехии были герцогу на руку, обещая прирост территории Баварии за счёт владений Фердинанда фон Штайермарка. Это была рискованная политическая игра, которую протестанты оценили как «преступную ошибку». Цветущая и богатая Бавария оказалась втянута в войну. Впрочем, герцог был убеждён, что справиться с крестьянскими волнениями внутри страны ему будет несложно, а Бавария, дескать, уже давно готова к «большой войне». Частично это было правдой, так как он успел создать довольно большую, хорошо обученную и экипированную армию и понастроить по всей стране мощные фортификационные сооружения на случай вторжения неприятеля, считая, что «после Бога и заботы о народной любви самым важным является наличие боеспособной армии, необходимых для ведения войны денег и строительство военных укреплений для защиты герцогства»[138].
Пока герцог Максимилиан Баварский, не уставая заявлять о выполнении своего союзнического и вассального долга, ждал удобного момента, чтобы отхватить лакомый кусок от владений своих близких родичей, австрийских Габсбургов, Валленштейн, трезво оценив ситуацию, в которой оказалась империя, на свой страх и риск решил помешать полчищам графа Турна двигаться на Вену. Сил у него было маловато, но Валленштейн твёрдо верил в своё солдатское счастье.
Вскоре конная разведка ротмистра Ноймана обнаружила, что на Вену движутся войска семиградского князя Иктара. Сведения, полученные Нойманом от молоденького золотоволосого мальтийского рыцаря, который был такого огромного роста и могучего сложения, что конные разведчики только диву дались, оказались настолько важными, что ротмистр поспешил представить рыцаря, который назвался бароном Рудольфом фон Рейнкрафтом, самому имперскому графу. Валленштейн принял их в своей походной палатке и, с нескрываемым любопытством уставившись на золотоволосого великана, спросил:
— Итак, чем юный рыцарь может нас порадовать?
— Ничем приятным, господин обрист: с юга, а именно из Венгрии, на Вену двигаются войска князя фон Иктара, приблизительно шесть кавалерийских полков и пять полков пехоты, из них два полка пикинёров и три полка мушкетёров, а также огромный обоз с провиантом, фуражом, порохом и прочими припасами. Кроме того, у князя есть десять лёгких пушек и два тяжёлых орудия, — доложил барон.
Валленштейн был крайне встревожен неожиданным сообщением: ситуация осложнялась с каждой минутой. Если полчища князя соединятся с протестантскими войсками, то судьба Вены, а значит, и судьба австрийских Габсбургов будет предрешена.
По взволнованному лицу барона было видно, что он тоже прекрасно понимает, чем грозит сложившаяся ситуация.
— Граф Турн, безусловно, дождётся подхода войск князя, и затем они вместе ударят по Вене, — сумрачно произнёс присутствующий в палатке барон Илов.
— Мы прищемим хвост графу Турну ещё до того, как к нему на помощь подойдёт наш старый приятель и бывший союзник, — не теряя хладнокровия, словно речь шла о движении мелких банд лесных воров, ответил Валленштейн, которого, казалось, судьба австрийских Габсбургов занимает меньше всего, и тут же спросил, обращаясь к Рейнкрафту: — Юный рыцарь имеет отношение к дому пфальцграфов[139]?
— Да, господин обрист, я сын герцога Иоганна фон Пфальц-Цвейбрюкена, но...
— Понятно, побочный сын, которому неоткуда ждать наследства и которому остаётся полагаться только на солдатскую удачу, — оборвал его Валленштейн. — Из таких, как правило, получаются хорошие солдаты. Очень скоро ты сможешь проверить себя в деле. Я зачисляю тебя в эскадрон ротмистра Ноймана рядовым кирасиром. Сложение и рост у тебя подходящие. Всё, можешь идти.
139