— Как нет? — сказал я. — Книжка есть, называется “Стечение обстоятельств”, правда небольшая — всего в печатный лист.
— Ну и что же, что небольшая! — поддержал меня Борис Костюковский, сидевший рядом. — Но книжка-то талантливая!
— Ах, книжка есть? — радостно потер руки Соболев. — Тогда о чем же речь? Вы рекомендуете Вампилова? — обратился он к Кладо.
— Конечно! — сказал Николай Николаевич со вздохом облегчения».
После Читинского совещания Александр чувствует прилив творческих сил. По сути дела, без передышки он начинает третью «полнометражную» пьесу. Его тревожит судьба и двух предыдущих пьес, которые он показывал уже многим мастерам театра и представлял на обсуждение в Чите. Как поведется с этого времени, все свои писательские тревоги, опасения и надежды он поверяет в письмах Е. Якушкиной. Уже 4 октября он сообщает ей:
«Уважаемая Елена Леонидовна! Дела мои таковы. С первой пьесой[25] в министерстве вроде бы все нормально. Закончил вторую[26] и с этими двумя был на совещании писателей в Чите, где меня рекомендовали в Союз, и примут, наверное, только вот беда — нужна рекомендация драматурга[27], а в Иркутске таковых нет. На совещании был Николай Николаевич Кладо, он весьма за меня, но он член приемной комиссии, а потому рекомендации давать не может. В Москве мою пьесу (одну) читали (из тузов) Арбузов и Розов. Арбузов дядя очень важный, а вот Розов, говорят, человек доброжелательный, склонный к благодеяниям, Симуков говорил, что пьеса моя ему понравилась и он вроде бы согласен там в министерстве ее редактировать. Я дерзнул попросить у Розова рекомендацию в Союз писателей, но вот беда — с Розовым я не познакомился.
Елена Леонидовна! Как хорошо Вы его знаете и не могли бы Вы говорить с ним о рекомендации? Елена Леонидовна! Разумеется, это все только в том случае, если это прилично и возможно. А если и неприлично, и невозможно, то простите великодушно Вашего “дальнего родственника” за скверные манеры. Трудно быть комильфо. У нас тут медведи, одни только белые медведи. И главное, Елена Леонидовна, как в Вашем театре с моей пьесой? Нужна ли? Лето я переписывал ее для Симукова и для себя. Прислать Вам ее или не надо, напишите, пожалуйста, пару строк.
Я начал третью трагикомедию[28]. Мне кажется, что она будет не только моей лучшей, мне кажется, она будет хорошей пьесой. Работаю, потому что только работа в какой-то мере оправдывает мои домогательства. Мечтаю о времени, когда в письме к Вам у меня не будет ни одной просьбы, а пока желаю Вам здоровья и бодрости, которой, кстати, у Вас столько, сколько у всех Ваших авторов, вместе взятых.
Ну и вот. С уважением Ваш А. Вампилов».
По таким письмам мы только и можем сегодня представить заботы драматурга. Строку: «С первой пьесой в министерстве вроде бы все нормально» — можно, вероятно, понимать так: комедию «Прощание в июне», сданную Вампиловым в репертуарный отдел Министерства культуры РСФСР, читают там и пока отказа в рекомендации ее театрам автор не получил. Вторую пьесу, «Предместье» («Старший сын»), Александр оставлял в Театре им. М. Н. Ермоловой. Летом он переписал ее и теперь спрашивает Якушкину, прислать ли театру новый вариант. Наконец, сообщение о работе над третьей пьесой говорит о том, что Саша не дает себе передышки: сразу после Читинского совещания (а может быть, и до него) он начал очередное произведение.
В октябрьские дни Александр вновь появился в моем городе. И не один, а с В. Шугаевым. Оказалось, что сотоварищи подрядились на Иркутской студии кинохроники написать сценарий о Баргузинской долине. Это живописнейшее приречье на северо-восточном берегу Байкала знаменито, кроме природных красот, тем, что здесь рождается ветер, который упомянут в бессмертной песне. Строку из нее с трепетом повторял Твардовский: «Эй, баргузин, пошевеливай вал…» Баргузин — река при впадении в Байкал, широкая, быстрая и кипучая. Травянистая долина, вытянувшаяся по обоим ее берегам, окаймляется густыми зарослями черемухи, ивняка, за которыми чуть дальше, на песчаном взгорье, высятся вековые кедры, лиственницы, ели, сосны.
Почти уверен, что Вампилов, бывавший на Селенге, представлял сказочную красоту «таежного братца» этой реки и подбил своего приятеля отправиться в заповедные места. Путь туда лежал через Улан-Удэ, и первое, что сделали парни — зашли в молодежную газету, где я тогда работал. Разумеется, у обоих за пазухой, как выразился однажды Саня, похрустывали рукописи.
25
«Прощание в июне». Драматург надеется, что в Министерстве культуры РСФСР дадут разрешение на ее постановку в театрах.
27
Кроме рекомендации, которую наиболее талантливые авторы получили на совещании, каждый из них должен был представить в приемную комиссию Союза писателей СССР еще и рекомендацию писателя, члена творческого союза, работающего в том же жанре.