— Ты должно быть шутишь!
Недоверчивый порыв Лус разрушил чары, и нереальность ситуации разбилась вокруг него. Ронан посмотрел через плечо Найи на ее разъяренную кузину. Та была в полной боевой готовности и сжимала злой цитриновый кинжал в ладони. Его пара, возможно, не хотела убивать его, но Лус точно хотела видеть его мертвым.
— Ты серьезно собираешься просто сидеть на коленях и делать вид, что он не хотел высосать тебя досуха прямо сейчас? И, как сумасшедшая, ты просто подставила ему свое горло?
— Это именно то, что я собираюсь делать. — Найя не двигалась, даже не повернулась лицом к своей кузине. — Я не могу жить без него, Лус. И не буду.
Глава 21
Найя не понимала этой ее связи с Ронаном, но в одном она была уверена: несмотря ни на что, ничто не встанет между ними. В том числе и ее семья.
— Звони Мэнни. Настало время покончить с этим.
— Estás loca[17], - сказала Лус. Найе не нужно было смотреть на кузину, чтобы знать, что за жалобное выражение появилось на ее лице. — Я позвоню ему, но ты должна разобраться с Полом до заката. Я люблю тебя, но он, не колеблясь, уничтожит вампира. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
— Да. Я тоже. После звонка Мэнни, скажи Полу, чтоб нашла меня, и я скоро встречусь с ним. Я не хочу, чтобы кто-либо еще пострадал, и если Хоакин, или кто-нибудь из них, будут шнырять после заката, то будут проблемы.
Повисла неудобная тишина, покалывавшая кожу Найи. Она не даст Лус сделать что-то опрометчивое.
— Лус?
— Если ты хоть пальцем ее тронешь, пока меня не будет, я вырежу твое сердце, вампир.
Дверь закрылась позади нее, и тишина снова укрыла их теплым одеялом.
— Прости, Найя.
Его слова разбивали ей сердце, настолько полные нежности. На глаза Найи навернулись слезы, и она заставила их оставаться на месте. Последнее, что ей было нужно, чтобы он увидел, как она разваливается, когда он и сам так явно висел на волоске.
Она все еще утыкалась лицом в его шею, Найя не могла удержаться от мысли, на что было похоже впиться зубами в его плоть. Попробовать его кровь на языке.
— Каково это? — спросила она. Ей нужно удержать его. Негативные эмоции (даже сожаление) могли пробудить магию. Если она не извлечет ее из тела Ронана, он станет мапингуари-демоном с неутолимой жаждой хаоса. Если это произойдет, Луз исполнит свою угрозу, и Найя ничего не сможет поделать, чтобы ее остановить.
— Что это? — Он так крепко держал ее в объятиях, будто боялся, что она ускользнет. Его пальцы дразнили пряди ее волос, и она поежилась.
— Пить мою кровь.
Ронан отстранился и посмотрел на нее. Зрачки сверкали серебром, и морщины залегли на лбу.
— Это все, — ответил он хриплым шепотом. — Я кормился из дампиров, брал кровь моего короля в ту ночь, когда он обращал меня. Но даже мое первое ощущение, как истинного вампира, не может сравниться с опытом принятия твоей вены, Найя. — Он погладил пальцами ее по волосам, что обрамляли лицо, когда изучал ее. — Я обожаю твои волосы, — заметил он с тихим смехом. — Как нити шелка.
— Я могу отрезать прядь, чтобы ты носил ее в кармане. — Она отвела взгляд и нервно рассмеялась, боясь, что он сможет увидеть бесстыдное желание, сияющее в ее глазах. — Ты знаешь, если у тебя есть такая штука. — Она использовала шутку, чтобы отвлечь от того, что она хотела услышать от него (что он был влюблен не только в ее волосы). Хотя она осуждала идею принадлежать кому-то, Найя хотела, чтобы мужчина любил ее. Даже если она была лысой, уродливой, слишком толстой, или слишком тонкой. И скорее всего, она хотела, чтобы мужчина любил ее, даже когда она была бессильна. Когда ей больше нечего было предложить, кроме ее самой.
— Срезать даже прядь твоих волос было бы кощунственно. — Он продолжал гладить ее, будто сам акт успокаивал ее. — Я хочу длинные и дикие пряди.
Губы Найи открылись в полуулыбке.
— Они не достаточно длинные?
— Вряд ли. Я хочу, чтобы они спускались, прикрывая грудь. Я хотел бы, чтобы твои волосы касались моей груди, верхней поверхности моих бедер, когда ты седлала бы меня.
Тепло заливало Найю, пульсируя внизу живота. Она так сильно хотела его, что все болело, только сплетение их тел могло заставить эту боль уйти. Не нормально хотеть кого-то так сильно. Это выходило за рамки навязчивости. Это была потребность, которую никак нельзя было насытить.