— Чего?..
— Не притворяйся удивлённым, — проговорила она. — Я знаю, как ты пользовался женщинами, а потом бросал. И пришла предупредить — если не перестанешь быть бабником, я найду тебя и вырву твои семенники.
«Бабник? Семенники?» Он даже близко не мог найтись с ответом.
— Что же, Ромео, начнём сначала? — спросила она.
Кто такая эта женщина? Она говорила ещё более сумасшедшие вещи, чем сам Антонио.
— И что же мы начнём? — спросил он.
— Твоё серое вещество ещё работает? Я слышала, что ты вроде как умный, хотя мне ты таким не кажешься.
«Пресвятая Мария. А она безжалостная». Она точно не психолог и не доктор, она — чертова психичка.
— Да кто ты такая?
— Заткнись, прежде чем я передумала. Teen uk'al k'iinam. Teen uk'al yah. — По его груди ударили ладонями, словно дефибриллятором. Антонио выгнулся, каждая мышца в теле болезненно напряглась. В воздухе появился запах свежесрезанных ромашек и ароматной ванили, а с груди исчезла тяжесть. Будто из его души забрали тёмное облако. Свежий воздух заполнил лёгкие. Воспоминания — теперь уже счастливые — наводнили голову: прятки с братом в испанских виноградниках летом, дайвинг в Средиземном море, паэлья в его любимом ресторанчике в городке рядом с домом в Пенедесе.
— Что ты сделала? — прошептал он.
— Спасла твою жалкую задницу, но не для того, чтобы ты продолжил пудрить женщинам мозги. Усёк? Ты используешь этот шанс, для гораздо высших и лучших целей… в число которых войдёт и продолжение работы со скрижалью.
— Откуда ты узнала про скрижаль? — Это тайна.
— Я шпионю для правительства. А мы знаем всё, — ответила она, весьма скучающим тоном. — Держи. — Она вложила ему в руку карточку. — Когда окажешься дома, позвони по этому номеру. Они пришлют тебе куратора и помощника. И да, Эйнштейн, номер написан шрифтом Брайля. Я также попросила домовладельца установить телефон Брайля и настроить компьютер. Куратор придёт, чтобы научить тебя на нём читать. И прежде чем ты меня отблагодаришь, должен знать, я случайно убила твою кошку. Мне очень жаль, но…
Антонио пытался уложить в голове рассказ женщины о том, что кошка погибла — что-то там о том, что животное свихнулось и выпрыгнуло из окна — а затем продолжил переваривать бесконечные, унизительные оскорбления, приправленные ругательствами на английском и парой фраз на испанском языке. Эта женщина такая… чертовски ужасная и жестокая! Самая суровая, самая сварливая из всех, кого он встречал. Тысяча моряков не могла бы конкурировать с ней в сфере грязных ругательств. А ещё, его странно к ней манило.
— Так, — она вдохнула, — ты понял? Comprende[12], сеньор Асеро?
— М-м-м-м… да?
— Хорошо. Я закончила. Желаю счастья, осё… То есть Антонио.
— Погоди! Ты уходишь? — он сел в койке.
— Извини, нужно вернуться к спасению жизней и всё такое. А, кстати, Тони, мы были бы признательны, если бы ты вернулся к работе над скрижалью до того, как мир взорвёт.
— Вы собираетесь с её помощью сражаться с террористами? — спросил он.
— Прости, не могу разглашать эту информацию. Вопрос национальной безопасности. Увидимся.
Как только Иш Таб вышла из палаты и оказалась за пределами слышимости, прижалась к стене, пытаясь предотвратить хороший, старомодный сердечный приступ. Она не знала, что на неё нашло, но как только увидела этого мужчину, слетела с катушек. Напрочь. Связано ли это с тем, что как только она его увидела, всплыли все болезненные воспоминания о Франсиско? Или из-за того, что она узнала, со сколькими женщинами он переспал?
Иш Таб прижала руку к чёрному кружеву платья прямо над сердцем, переводя дух. Проклятье, мужчина даже хмурился, как Франсиско и так же сводил свои прекрасные соболиные брови, когда сбит с толку. Иш Таб сползла по стене, задыхаясь и дрожа. Нет. Этот мужчина не Франсиско, и она это знала, но он — её наказание; такова плата кармы за все грехи. И за это она её ненавидела.
«За что, Боги, за что?»
Хуже всего то, что мужчина оживил чувства, которые Иш Таб считала давно почившими. Бесполезные, грубые, жестокие, убогие чувства.
В голове продолжал всплывать образ Антонио. Да, мужчина просто излучал секс. Не сказать, конечно, что у Иш Таб был секс. Или вообще будет. Даже с чёрным нефритом — довольно новым открытием, которое притупляло энергию божества, давая ему или ей шанс на близость с людьми — для неё такого контакта не могло быть. Тёмная энергия, посылаемая при прикосновении к ней, была слишком велика. Но Иш Таб хотела. Этот мужчина с оливкового цвета кожей и полными губами был просто прообразом чемпиона-жеребца. Знал ли он, что подол его халата не был застёгнут.