— Иш Таб! — Она просто растворилась в воздухе, не оставив после себя ничего, кроме груды чёрных кружев и очень сексуального комплекта розового кружевного белья.
ГЛАВА 19
— Что значит, ты «потерял Иш Таб»? — спросил Кинич, стоя в дверях своей квартиры с полотенцем, обёрнутым вокруг бёдер. От него пахло сексом и женщиной. Очень горячей женщиной. Буквально. Запах солнечного света исходил из каждой его поры.
— То и значит. Дьявол… Она просто исчезла. А она так может?
Кинич, почесав затылок, отошёл, пропуская Антонио внутрь.
— Как, говоришь, сильно ты её ударил? И что это за фартук?
— Я ещё не заказал себе кожаные штаны.
— А, я дам тебе номер местного портного. Он продаёт нам по оптовой цене, и работает потрясающе — тройной шов на промежности.
— Фантастика. — Антонио сел на чёрный кожаный диван и провёл руками по лицу. — Пресвятая дева Мария. Я так сильно ударил её, что она упала на пол. Я не привык к этой новой силе.
Пенелопа, чьи тёмные волосы были взъерошены так, словно и не расчёсывались никогда, вышла из спальни, завернувшись в розовый халат «Хелло Китти». Антонио выгнул бровь.
— Что? — спросила она. — Я позаимствовала его у Хелены.
Разве Хелена не нынешняя правительница вампирской расы? Этот новый мир, в который его затянуло, такой странный.
Кинич смотрел на Пенелопу с величайшим обожанием.
— Антонио говорит, что потерял Иш Таб
Пенелопа по-дурацки хихикнула и побледнела.
— Это ведь не Мааскабы её забрали?
— Мааскабы? Ты говоришь про злобных жрецов, против которых мы сражаемся? — спросил Антонио. Фейт и Виктор рассказывали им про «ситуацию», в которую они попали. И можно предположить, что именно по этой причине он решил продолжить работу. Но нет. Всё из-за неё. Из-за женщины из его снов, которая появилась в первую же ночь, когда он завладел скрижалью. Только теперь, когда он не спал по-настоящему, слышал её голос, умоляющий прекратить мучения, каждый раз, когда закрывал глаза. И будь Антонио проклят, если его не тянуло к ней… словно она тащила к себе невидимыми нитями, привязанными к душе. Антонио просто не мог отрицать, что ему суждено встретиться с этой женщиной, кем бы она ни была.
Так что же означала эта… история с Иш Таб?
— Нет, — ответил Кинич. — Дело не в Мааскаб. После последней битвы мы не встречали ни одного, кроме бабушки Эммы. Наш физик говорит, что он случайно ударил Иш Таб, она потеряла сознание, а потом исчезла.
Кинич и Пенелопа обменялись неловким взглядом.
— Что? — спросил Антонио.
— Мне кажется, ты её убил, — ответил Кинич.
«Убил?»
— Ой, да ради Бога, я всего лишь ударил её локтем.
— Отличный удар, вампир. — Кинич пожал плечами. — Ты ей шею свернул.
— Она же бессмертная! — начал спорить Антонио.
Кинич хихикнул.
— О да. И когда вернётся, будет в бешенстве. И в бешенстве не как смертная женщина, которая швыряет туфли тебе в голову. — Он посмотрел на Пенелопу.
— Эй! — Она ударила его по руке. — Я тогда была очень злой, а ты не был хорошим Богом Солнца.
Кинич притянул её к себе и поцеловал в нос.
— Нет, не был. И ты можешь швыряться в меня туфлями в любое время, когда захочешь. Когда выпускаешь пар, ты прекрасна.
Он крепко поцеловал её.
— А ещё прекраснее, когда носишь моего ребёнка. Кстати, я не могу дождаться узнать пол. Если девочка, я бы хотел назвать её…
Антонио откашлялся.
Кинич посмотрел на Антонио.
— Ты ещё здесь? Вампир, может, ты бы поискал место, где спрятаться.
— Могу спросить почему? — протянул Антонио.
Не отводя вожделенного взгляда от Кинича, Пенелопа ответила:
— Помимо того, что Иш Таб — несущая самоубийственную смерть, она известна также как Нинлиль[26], Хочипилли[27], Шилонен[28], Ингума[29], хотя баски считали, что она — это он, и…
— Ты училась, моя маленькая Богиня Солнца. — Кинич просиял, глядя на Пенелопу.
Все эти — как американцы это называют? — влюблённые взгляды вызывают тошноту.
— Ага. Я наконец-то взялась за книги, Акич, — сказала она.
— Очень хорошо. Да. Акич имя Бога Солнца.
— Может, вы оба прекратите это бесконечное взаимное восхищение и скажете, почему мне нужно спрятаться? Это несчастный случай. Я не хотел делать ей больно.
Кинич рассмеялся и отпустил Пенелопу.
— Не важно, что не хотел. Более слабое и низшее существо, убивающее божество в его или её бессмертном облике, сродни публичной пощёчине. — Слабое? Низшее? — Как и у всех божеств, — продолжал Кинич, — ахиллесова пята Иш Таб — эго. Но самый большой недостаток — гнев. К несчастью для тебя — и для всех нас — она богиня, отвечающая за счастье, цветы, травы, спорт, ветер, зерно…
26
Нинлиль (шум. dNIN.LÍL «Владычица воздуха») — в шумеро-аккадской мифологии богиня судьбы, супруга бога ветра Энлиля. В гимне, обращённом к Нинлиль, её называют «богиней, которая обеспечивает божественные силы радости и процветания». Ей соответствует аккадская богиня Белит. В шумерской религии Нинлиль — «госпожа открытого поля» или «Госпожа Воздуха», другие имена — Суд, в ассирийском Муллиту
27
Ксочипилли или Шочипилли (xochitl «цветок» и pilli «принц» — «принц цветов») являлся ацтекским богом весны и лета, солнечного тепла, восходящего солнца, растительности, красоты, бабочек, музыки, танцев, песни, искусства, праздников, веселья, игры в мяч, сластолюбия и… наркотиков
28
Шилонен (аст. Xilonen — «мать молодого маиса») — в мифологии ацтеки богиня кукурузы (двойник бога маиса Синтеотль), изобилия, домашнего очага, покровительница бедняков. Жена Тескатлипоки. Изображалась в виде женщины в жёлто-красном платье.
29
Ингума (или Маума, как её называют в Байгорри) — бог снов в мифологии и религии Басков. Его считали злобной силой, которая проникала в дома по ночам и мучила жителей ночными кошмарами. А ещё убивает людей во сне