Он почувствовал горячее дыхание мужчины у себя на лице прямо перед тем, как с него сорвали очки. Антонио знал, что от глаз толку мало, но он всё же не мог пересилить желание открыть их и попытаться хоть что-нибудь увидеть.
— У тебя слишком яркая аура, — сказал мужчина. — Не могу тебя убить. Похоже, сегодня твой счастливый день.¶
«Верно. Счастливый. Прямо не день, а четырёхлистник».
— Я бы так не сказал.
— И я бы про свой тоже, — проворчал мужчина.
— Жаль это слышать. — «Ты конченый психопат». — Если не собираешься убить меня, и сам не умираешь, я лучше вернусь к себе в квартиру и напьюсь в стельку.
— Останься. Я налью тебе скотча.
— Нет, спасибо. Думаю…
— Я сказал «останься». Расслабься. Ты ведь этого хочешь. — Что-то в голосе мужчины заставило его повиноваться. По иронии судьбы, ощущение было гораздо более нервирующим, чем угроза физической расправы.
— Если ты настаиваешь, — неохотно ответил Антонио.
«Что, чёрт возьми, происходит?»
Мужчина схватил его за руку и потащил через комнату. Caray[14], ну и хватка у этого человека.
— Садись, — приказал мужчина. — Я вернусь через минуту.
Тело Антонио повиновалось, но его разум метался между паникой и наигранной удовлетворенностью. Сохраняй спокойствие. Заставь его ослабить бдительность и беги к двери…
Парень быстро вернулся с прохладным и гладким стеклянным бокалом.
Антонио почувствовал аромат. Односолодовый скотч. Очень хороший.
— Макаллан 1926 года? — спросил Антонио.
— У тебя отличное обоняние.
— Я научился пить скотч ещё подростком, хотел позлить отца, который был виноделом. — «И, возможно, самым мерзким сукиным сыном на всей планете».
Мужчина засмеялся.
— Очень дорогой бунт.
Скотч был только началом пожизненного стремления отвергнуть всё, за что боролся его отец. Если это было последнее, что сделал бы Антонио, он бы избил отца — и под избиением он подразумевал убийство.
— Теперь у меня сменился вкус, — произнёс Антонио. — Я стал большим фанатом Бельгийского белого вина. И у меня есть шесть бутылок в холодильнике, если…
— Ты останешься и расслабишься, — приказал мужчина.
Антонио перестал тревожиться.
— Да, точно. — «Я так думаю».
Мужчина опять рассмеялся.
— Хорошо, значит, ты мой сосед?
— Да. Я Антонио Асеро.
— Кинич. Рад познакомиться. Расскажи про свою неудачу, — произнёс Кинич.
— Зачем? — Антонио никогда и ни с кем не обсуждал свои проблемы. Потому что смысла не было. Его бы сочли сумасшедшим или… ну, просто свихнувшимся. Ему никто не мог помочь. Так что, нет, спасибо.
— Если у тебя всё хуже моего, — ответил Кинич, — мне станет легче. — А затем добавил странно сухим тоном: — Я настаиваю.
Антонио сделал глоток, приятно обжигающей горло, жидкости. Странно, он чувствовал непреодолимое желание рассказать этому психу всё.
«Но, поверит ли он тебе?»
Положение Антонио выходило за рамки здравомыслия и бросало вызов всем законам Вселенной. По этой причине он ушёл из дома при первой же возможности. По этой причине он изучал квантовую физику. И по ней же ничто не имело значения больше, чем доказательство существования альтернативных измерений. Конечно, доказательство было похоже на призрачный горшок с золотом в конце радуги, пока два месяца назад коллега — в шутку — не отправил ему статью о майянцах и путешествиях во времени. В легендах говорилось о священной скрижали, при помощи которой майянцы путешествовали по звёздам, видели будущее, а затем возвращались домой, чтобы поделиться своим богатством знаний. Тогда майянцы построили пирамиды, сложные ирригационные системы и календарь более точный, чем современный. Однако, святые майянцы, понимая всю опасность путешествия во времени и исследования измерений, держали свои знания в тайне. Лишь жрецы и короли знали о существовании скрижали.
И когда пришли испанцы, именно Диего де Ланда[15] раскрыл их секреты и стал свидетелем их сил. Да, Фрай Диего Де Ланда. Печально известный францисканский монах, возглавивший мексиканскую инквизицию и подвергший коренное население жестоким формам пыток во имя христианства. Он сжёг все записи, включая священные рукописи, и уничтожил каждую скрижаль, до которой смог добраться. Никто не понимал его жестокого, кровавого желания разрушения, но если он действительно видел, как скрижали открывают портал в другой мир, легко догадаться, почему монах того времени и возраста поверил, что это дьявольская магия.
К счастью, не всё успели уничтожить. Сохранилось несколько ценных исторических документов и запись об одной сохранившейся скрижали, которая была спрятана от испанцев и хранилась все эти столетия где-то на границе Белиза.
— Я жду, — сказал Кинич.
Антонио ощутил странное давление в голове, заставляющее его говорить.
— Всё началось, когда я поехал в Мексику и нашёл артефакт, который искал. Скрижаль. Я не верил, что она там, но чёртова штука практически сама на меня свалилась… будто сама меня искала, — ответил Антонио.
— Ты же не веришь, что скрижаль тебя искала? — спросил Кинич
Антонио ещё отпил скотча.
— Я много раз это обдумывал, Puta madre[16]! Я схожу с ума, но не могу отрицать того, что видел. Я уже неделю жил в Тулуме, Мексика, и со мной была компаньонша, милая немка по имени… caray. Не могу вспомнить… Уте, sí, Уте так её звали. С телосложением модели и безумно ненасытна, но её непрекращающееся нытье сводило меня с ума. «Займись со мной любовью снова, Антонио. Ты слишком много работаешь, Антонио. Ты мало времени со мной проводишь, Антонио». Caray. С меня хватило. Мужчине нужно пару часов на передышку. Я взял снаряжение, карту и поехал на джипе. И думаю, что уже знал, куда еду… на грунтовку среди джунглей. Там у меня сдох движок.
— Дай, угадаю: там ты встретил рыжую незнакомку в розовом.
Давление в голове Антонио спало.
— Откуда ты узнал?
— Удачная догадка, — ответил Кинич.
«Угадай-ка удачно, куда я тебя пну».
— Откуда ты узнал?
Кинич откашлялся.
— Эта рыжеволосая — моя сестра, которая любит вот так вот появляться.
— Твоя сестра?
— Да, — ответил Кинич, — и могу поспорить, что она говорила о клоунах, о жуках, а затем направила тебя к скрижали.
Да, всё так и было. Откуда он знал?
— Мне казалось, что это всё было сном. Погружение с аквалангом, поиск скрижали в сеноте, починившийся сам по себе джип. Но когда я проснулась в своей постели в Нью-Йорке, понял, — всё это было предначертано судьбой.
Кинич хохотнул.
— Не Фейт, а Симил. Фейт не пачкает ручки слишком сложными сюжетами из джунглей. Такое под силу лишь Симил.
— Откуда ты всё это знаешь?
— Полагаю, — протянул Кинич, — нет ничего плохого в том, чтобы рассказать. Всё равно, перед тем, как ты уйдёшь, я тебе память сотру.
— Извини?
— Я — Бог, — спокойным тоном сказал мужчина. — Ну, был Богом.
«Ага, как же…»
Парень реально псих, и вообще весь этот разговор был похож на произведение Сальвадора Дали. Ни кого не интересуют расплавленные карманные часы?
Антонио встал. Пора валить.
— Ты куда? — спросил Кинич.
— Должна прийти помощница, чтобы перевести записи. Вероятно, она уже ждёт у дверей, — солгал Антонио.
— Брехня. Она придёт утром, а сейчас восемь вечера, — возразил Кинич. — Расскажи, что тебе напела Симил, и можешь уходить.
И вновь Антонио почувствовал давление в голове, заставляющее говорить:
— Рыжеволосая сказала, чтобы я изучил скрижаль, расшифровал её и раскрыл секреты. И когда я это сделаю, исполню своё предназначение. — Он опустил часть про то, что найдёт любовь всей его жизни и счастье. Мужики обычно не делятся таким дерьмом.
— Ясно. — Антонио услышал, как мужчина потирает подбородок. Судя по звуку, парень пару недель не брился. — Тогда, ты должен это сделать — раскрыть секреты скрижали… И быстро.
15
Диего де Ланда Кальдерон — второй епископ Юкатана. Вошёл в историю как крайне противоречивая личность: с одной стороны, был автором книги «Сообщение о делах в Юкатане» (1566), содержащей много ценной информации о цивилизации майя, ввёл на Юкатане систему образования, создал латинский алфавит для языка юкатека, с другой стороны, учредил на Юкатане инквизицию, на аутодафе сжёг рукописи майя, тем самым уничтожив большую часть майяской литературы.