— Чего ты блин ждёшь? — Несмотря на абсурдность ситуации, единственное, что Антонио знал — ему нужно найти её. Он молился, чтобы зрение вернулось хотя бы для того, чтобы увидеть её ангельское лицо. Именно таким оно и должно быть, потому, что она спасла ему жизнь. Дважды.
Он промчался через вестибюль и выскочил из здания, двигаясь со скоростью… людей? Проклятье. Неужели он действительно теперь называет их людьми, словно они иное государство? Его мозг уже принял концепцию, от которой отказывалось его беспорядочно бьющееся сердце. Завернув за угол, он уловил её аромат. Резкая боль пронзила десны, медный привкус крови наполнил рот.
«Пресвятая дева Мария! No puede ser[22]!
Он накрыл рот ладонью. Не может быть. У него клыки! Острые клыки, как у собаки! Два чёртовых клыка! Мало того, Антонио начал пускать слюни, потому что никогда прежде не чувствовал что-то слаще, аромата ромашек. Предельно острым зрением он уловил всполох чёрной ткани, скользящей в переулок, бросился туда и уже собирался выйти, когда заметил женщину в тени. Она подняла полосатого кота, очень похожего на его любимого кота Саймона, и прижала к груди, говоря с ним.
— Милый котёнок. Всё хорошо…
Он улыбнулся про себя: она тоже любила животных. Женщина, должно быть, очень расстроилась, убив его кошку, без сомнения по ошибке. Потому что такой ангел никогда бы не убил невинное создание нарочно.
Он вновь выглянул из-за угла, но женщина уже исчезла.
Сбитый с толку, Антонио скользнул в переулок. Чуткий слух улавливал каждый звук, но сейчас было тихо, словно в библиотеке пятничным вечером. Он медленно двинулся по заваленному мусором проулку. Рядом с каждой тёмный дверью стоял большой мусорный контейнер, а пустые деревянные поддоны были свалены в беспорядочные кучи. Пройдя вперёд, Антонио заметил, что переулок уходит вправо и соединяется с длинной боковой открытой улицей. Жуткая тишина, сопровождающая Антонио по пути, пробирала до костей, но то, что он увидел дальше, заставило похолодеть сердце.
Несколько подёргивающихся крыс, лежали на земле рядом с рыжим котом… мёртвым рыжим котом, из пасти которого торчала половина крысы, словно он подавился. В углу между стеной и большим зелёным мусорным баком лежал человек, из горла которого торчал осколок стекла. Воздух наполнился запахом крови. Антонио подошёл к мужчине, который был одет в грязные чёрные джинсы и заляпанные грязью ботинки. Его армейская куртка пахла чем-то странным, какой-то горелой материей. Химические вещества? Возможно, наркотики. Но его кровь…
Антонио прижал ко рту ладонь.
— Нет. Ты — вегетарианец, и не веришь в убийство ради еды. — Он присел на корточки перед человеком. — Кто же так с тобой? Не двигайся, я вызову скорую. — Антонио полез в карман, но сотового не было. Дьявол. — Я сейчас вернусь.
Мужчина заворчал.
— Женщина. — Он указал на переулок и умер.
Нет. Его красавица? Его ангел с ароматом ванили и ромашек? Она убила бедных животных и этого мужчину? Невозможно.
Антонио пошёл по следу аромата и свернул в другой переулок через несколько домов. Звуки города: шум машин, клаксоны, разговоры пешеходов — стучали в ушах. Фары автомобилей сверкали, как звёзды в яркую ночь. Всё окружение было чересчур ярким, громким, а запахи намного сильнее. Антонио осторожно приблизился к переулку и заглянул за угол. Смерть. Пахло смертью, смешанной со сладким ароматом. Внезапно он увидел, что к нему приближается тень. Он нырнул в дверной проём, когда она проходила мимо в… наряде Мартиши Адамс? Какого чёрта?
— Кто ты? — это был не совсем вопрос, скорее замечание.
— Чёрт возьми! — Женщина обернулась, замерла, а затем потянулась к вуали. — Боги всемогущие, это правда… ты?
«А кого ты ждала? Кузена?»
— Кто ты такая? — вновь спросил он.
Женщина подошла ещё ближе, и Антонио инстинктивно захотелось убежать. Что-то в ней пугало и вызывало отвращение. Она протянула к нему руки, от которых исходила вонь смерти. Он вжался в стену.
— Не трогай меня.
— Конечно. Я не знаю, о чём думала. — Она уронила руки. Долгий момент прошёл в абсолютной тишине, пока Антонио изучал женщину, а она его. Что она такое? Почему закрыла лицо этой ужасной вуалью? И почему у него возникло странное желание прикоснуться к ней?
— Ты не должен быть один, — наконец сказала она. — Не в первый же вечер.
— Кто?..
У неё зазвонил телефон и зазвучал погребальный марш.
— Придержи мысль. — Она подняла указательный палец и порылась в яркой сумочке, ища мобильный. — Держу пари, ты кого-то потерял, — сказала она другому человеку.
Антонио слышал каждое слово, будто сам разговаривал по телефону. И этот голос он узнал — слышал во сне — этот мужчина хотел сделать его… вампиром.
Холодные, колющие осколки новой реальности встали на свои места. Он действительно стал вампиром, что означало… всё полетело к чертям! Его планы расшифровать скрижаль и открыть портал, спасти брата, его планы на собственную свободу. Да, он думал, что всё полетело к чертям, когда потерял зрение, но вот теперь точный и безвозвратный конец! Надежды никакой не было. Он стал тем, кем себе обещал не быть — убийцей, как и его отец.
— Ты это со мной сделала, да? — проскрежетал он.
Женщина подняла голову, прикрытую вуалью, и посмотрела на него. Чёрт, казалось, что она смотрит сквозь него.
— Я верну его. Пока. — Она закончила звонок и кинула телефон в сумочку. — Да. Я уговорила Виктора обратить тебя, потому что выбора не было.
Она сделала его монстром. Вампиром, чёрт подери! Этого не должно было случиться. Не должно и не могло! Дерьмо!
— Был выбор! — закричал он. — Смерть! И, поверь, она была бы милее!
— Ты не понимаешь…
— У тебя есть хоть малейшие… самые крошечные представления, что ты наделала? А? Ты — демон из ада! Ты своими руками уничтожила всё мою жизнь, всё, что мне дорого! Всё, чёрт возьми!
Желая тряхнуть её за плечи, Антонио потянулся к ней, но она отскочила.
— Не трогай меня! Не прикасайся ко мне! — проговорила она.
Она сказала то же самое, когда они столкнулись в лифте его дома, и добавила, что он ей противен. Отступив, он поднял руки, и его охватила слепящая ярость. Нужно уйти, прежде чем он сделает что-то, о чём потом пожалеет.
Развернувшись, он побежал со всей своей вампирской скорости.
ГЛАВА 14
Пенелопа всё кидала и кидала шары, пока на пальцах не появились волдыри, а Кинич просто принимал удары. Столько дней она лила слёзы из-за того, что потеряла его, из-за того, что он не любил её настолько, чтобы побороть тягу к крови, но она плакала недостаточно. Теперь все сдерживаемые эмоции хлынули наружу, словно цунами. Через несколько минут она склонила голову к груди Кинича и последний раз всхлипнула, прежде чем сжать в кулаке обугленную белую футболку и утереть глаза.
— Успокоилась дорогая? — спросил он.
Пенелопа почувствовала, как он погладил сильной рукой её по затылку и шее.
— Думаю, да, — выдавила она.
— Хорошо. — Кинич подхватил её и бросил на кровать. — Сейчас вернусь.
Прежде чем она успела возразить, он исчез.
— Эй! Ты куда?
Она услышала, как открылся и захлопнулся холодильник. Кинич пошёл перекусить? Прямо посреди её эпического срыва? Проклятье. Она ещё не закончила. И он это заслужил. Да, Кинич не виноват, что Зак искушал его, но Ник натворил много других глупостей и заслужил хорошую взбучку. Для начала, Ник разработал рискованный план, испытав судьбу с Роберто Древним, что привело Кинича в страну вампиров. Затем отказывался с ней встречаться, не доверяя, хотя в глубине души она знала, что они созданы друг для друга. И всё это время она была наедине с Заком и правила богами. А ещё она беременна! И пытается остановить конец света!
«Я имею в виду… серьёзно!»
Пенелопа вышла из спальни, прошла через гостиную — чёрт, кто-то действительно должен поговорить с Хеленой об интерьере. Чего так мрачно-то? Зайдя на кухню, она нашла Кинича без рубашки — «Ой, как я подпортила его шарами огненными» — но в пижамных штанах и чего-то пьющего. Пенелопа с трудом сглотнула и обвела взглядом мощное тело. Почти семь футов ростом, накаченное, поджарое с загорелой кожей — далеко не такой загорелой, как раньше, но, тем не менее, совершенно аппетитной — кубики на животе, бицепсы напрягаются, когда он поднимает пластиковый пакет и пьёт. Она просто притворилась, что он пьёт пунш, потому что прямо у неё на глазах тело Кинича исцелялось, синяки на великолепной широкой спине исчезли. Его карамельно-каштановые волосы, которые она так любила, вновь отрасли.