В стрелковом полку три батальона. Мы во втором. В моей роте около шестидесяти солдат, а в четвертой у Татаринова на десяток больше. Я говорю около шестидесяти, потому что состав роты постоянно меняется. То дадут пополнение, то идёт естественная убыль.
Солдат по списку старшина считает котелками и крестиками. Поставил крест при выдаче харчей, значит живой. Старшина дело своё знает. Он по количеству котелков сразу определит, кто съел свою порцию, а кто хлебать сегодня не будет. Солдат числиться в списке, пока торчит в траншее живой.
У старшины бухгалтерия элементарно простая, получил котелок, поставил крестик, отваливай поскорей, следующий подходи.
Все мы солдаты кровавой войны!
|Чуть немец открыл огонь, солдат уже навострил уши.| Где бы рота ни была, в обороне или наступлении, я, её «Ванька-ротный», постоянно должен быть среди своих солдат. Стрелок-солдат когда нужно не встанет, а когда не нужно возьмёт и уткнётся в траншею, его оттуда хоть за рукав тащи |может сбежать в тыл и там отсидеться. Пулемётный расчёт с «Максимом» — другое дело. Пулемётчик в обороне сидит до последнего патрона. «Максим» тяжеловат, его не схватишь подмышку и не убежишь, как стрелок| [с «трёхлинейкой»].
|У комбата свои дела и заботы. Он в бою солдатами не руководит. Он их не знает в лицо и не касается их! Он их даже знать не хочет. Ему нужно держать в руках командира роты, чтобы боевой приказ ротой был выполнен, чтобы в роту была связь и звонкий телефон. Ему приказы сверху идут по инстанции. Приказы в роту приходят сверху по инстанции. Это не выдумки или личное желание командира полка. Это приказ дивизии. Что там дивизии, бери выше! Это директива Армии и Фронта. [Приказы] Дальше сверху идут всё быстрей. Нужно взять деревню! Этот приказ и скатывается по инстанции в роту. А как её брать? На то есть ротный и солдаты роты. И вот вызывают к телефону «Ваньку-ротного». Комбат по телефону покрикивает:
— Ты приказ получил? С рассветом возьмёшь деревню! Кровь из носа!
— А как её брать?
— На то ты и ротный. В душу твою мать! У тебя один выход — или ранит, или убьёт! Потерь будет много? Война без потерь не бывает! За это ругать не будем! Деревню возьми!|
У комбата свои дела и заботы. Ему приказы сверху идут. Это не просто инициатива комбата. Это приказ дивизии. Что там дивизии, бери выше! Это директива штаба Армии.
И вот меня, «Ваньку-ротного», батальонный выговаривает по телефону.
— Ты деревню взял?
— А как её брать?
— А на кой… хрен ты в роте торчишь? На то ты и ротный, чтобы знать, как это делается.
— Потерь будет много!
— Опять за своё? На войне без потерь не бывает. За потери с тебя не спросят! Ты деревню возьми!
Кто же, выходит, гонит солдат на смерть? Опять же я — «Ванька-ротный».
|У комбата две дороги. По одной, что идёт на передок| От КП батальона на передний край вьётся тропа. По ней бегают телефонисты и связные в стрелковую роту, а по дороге в тыл от КП батальона комбат ходит, когда его вызывают в полк. Он надевает потёртый, заляпанный грязью и глиной, прожжённый в нескольких местах полушубок. На плече вырван клок белого меха, вроде от пули. На лице у комбата озабоченный и усталый вид, он вроде страдает [от] бессонницы и переживает за общее дело. При докладе он обязательно вспомнит ротных, как бестолковых и бессовестных людей.
— Уж очень он боязлив! — скажет комбат командиру полка, между прочим.
У командира полка глаза лезут на лоб, что бы он делал без такого комбата |если бы не … и настойчивость способного комбата.
У командира полка три батальона, а это ни много, ни мало, всего восемь рот.[84] Да если прибавить всякой вспомогательной тыловой братии, вот тебе и /тысяча/ больше тысячи будет. На днях придёт пополнение, в ротах перевалит за сотню, и в полку, считай, за две тысячи «штыков» /будет/. Тут только смотри, куда их стрелками на карте направить.|
Командиру полка не важно, кто там сидит впереди. Он даже фамилии командиров рот не знает. Да и зачем их держать в памяти, сегодня он жив, а завтра его нет.
Смотрю вдоль дороги, вроде наш старшина с харчами идёт. Солдаты всколыхнулись, отвязывают котелки, высыпали на дорогу. После кормежки в роту явился комбат со своим замполитом. Велел на дорогу нам выходить. Вышли на дорогу, смотрю, Татаринов со своими уже стоит. Мы впервые увидели свой батальон в полном сборе. Пока мы на дороге топтались, ровнялись и строились, нам подали команду с дороги сойти.