— Да-да, — я рассеянно покивал. — Знаете, все это очень странно.
— …и опять головной убор забыли, — Зоя сунула мне в руки панамку.
Очень кстати, потому что ангольское солнце пекло немилосердно.
Впрочем, сейчас я не чувствовал палящих лучей. Я не сводил взгляда с Зои. Она стояла на самом краю циклопической воронки — невысокая, изящная… Прямо как в тот день…
На самом деле я не все рассказал Вейхштейну. Было между мною и Зоей и еще кое-что, о чем я умолчал. Умолчал по одной-единственной причине: я стыдился того, как повел себя тогда, шесть лет назад. И я сам не хотел вспоминать о том, что было — но теперь, когда Зоя стояла в двух шагах от меня, не вспоминать просто не мог…
Это даже нельзя было назвать отношениями — даже самые строгие ревнители нравов нарекли бы это максимум дружбой. Несколько раз сходили вместе в театр и кино, гуляли по вечерним парковым аллеям, зимой выбирались в лес на лыжах, вот и все. А картинки из прошлого встают в памяти, словно оживает кинопленка: вот Зоя взбегает по мраморным ступенькам театра, вот она, размахивая эскимо, рассказывает мне о своем споре с преподавателем, вот раскрасневшаяся Зоя высовывается из-за сосны, и в лоб мне летит увесистый снежок… А вот она стоит на краю обрыва — невысокая, изящная. Внизу — серебристая лента реки, за которой тают в вечерней дымке поля и перелески, лучи низкого солнца пронизывают сосновый бор.
Никаких сердечных мук, никаких "вздыханий при луне"… Может быть, потому, что я так и не решился в тот вечер ее обнять?
А потом было это известие о вредительстве Прохорова, потрясшее весь институт. И я малодушно решил, что, может быть, оно и лучше, что Зоя отправилась к родственникам в другой город. Я долго старался забыть ее, забыть все, что было между нами. Не из страха забыть, не из трусости — а потому лишь только, что тогдашняя минутная слабость была противна мне самому. И, похоже, попытки закрыть дверь за тем, что было, принесли результат — иначе бы я вспомнил о Зое раньше…
И от этого я сам себе становился еще более противен. Мне сейчас и говорить-то с ней тяжело, а она удивляется, почему я на участок один пошел, ее не дождался…
— А что странно? — вопрос Зои вернул меня к реальности.
— Это, — я обвел рукой колоссальную воронку.
— Хм-м… Вы первый, кто называет участок странным. Первый — после папы…
— Он тоже так считал?
Зоя кивнула.
— Все находили другие слова — потрясающий, впечатляющий, невероятный… И только папа говорил, что это место странное. А почему оно вам таким кажется?
Все эти слова были верными — открывавшаяся взору картина и в самом деле была потрясающей, впечатляющей, невероятной. Слева, справа, впереди вставали огромные, поросшие лесом холмы, словно кольцом обнимающие огромную стометровую воронку. Кольцо холмов было в трех направлениях рассечено долинками, в самой крупной из которых примостился лагерь. Внизу были видны деревянные настилы: двое бойцов наполняли тачки породой, а еще трое — плюс Горадзе и Анте, от "трудовой повинности" не был свободен никто — возили по настилам эти тачки к транспортеру. Его лента поднимала породу с пятнадцатиметровой глубины, унося в черный зев приемного узла дробилки.
— У вас тут все организовано так, словно вы ведете добычу в кимберлитовой трубке. Извлекается порода, дробится, промывается, раствор проходит по жировым столам, с них собираются алмазы — так?
— Так.
— Но трубки тут, как я понимаю, нет. Здесь совершенно обычная ожелезненная почва. И, насколько я успел заметить, тут нет пиропов[20], тут нет "синей глины"[21] — я прав?
Зоя кивнула.
— Да. Ничего этого здесь нет.
— Однако при всем при этом участок — не россыпь. Это не трубка, это не россыпь — что же это? Ведь алмазов здесь быть просто… просто не должно!
— Вот и папа все время так говорил. Остальные-то особо не вникали — им главное, чтобы машины работали, да план выполнялся. А папа все старался понять, откуда здесь алмазы взялись…
— И как? — я надеялся, что Прохоров все же докопался до разгадки. Но Зоя лишь покачала головой:
— Не знаю. Но он считал, что все остальные загадки этого места связаны с алмазами.
— Какие еще загадки? — насторожился я.
— Ну, может быть, "загадки" — неправильное слово, — нахмурилась Зоя. — Но что-то непонятное тут есть… Незаметное на первый взгляд — но если бы вы походили по округе пару дней, тоже бы призадумались. Во-первых, судя по отложениям, которые мы с папой изучали, около трех десятков лет назад местная река изменила русло. Такое ощущение, что на ее пути внезапно вырос холм, и ей пришлось пробивать новое русло, в обход. Кстати, судя по всему, именно тогда сформировалась та складка местности, где сегодня размещена наша гидростанция. Во-вторых, почвы вокруг участка содержат слой зольных остатков. И возник этот слой примерно тридцать-тридцать пять лет назад, когда что-то одномоментно выжгло в этом месте всю растительность. А те деревья, которые сейчас растут на холмах — их возраст, судя по годовым кольцам, почти одинаков. Им примерно…
21
Разновидность вулканического туфа, находящаяся в кимберлитовых трубках и содержащая алмазы — авт.