— …лет тридцать — тридцать пять, — закончил я. Зоя кивнула. — В самом деле, странно… Только вот по деревьям этого не скажешь. Я небольшой спец по африканской флоре — но мне кажется, что деревья слишком велики… хм-м, для своего возраста.
— Так и есть, — кивнула Зоя. — Мы даже специально вылазку делали за несколько километров, чтобы сравнить местную растительность с деревьями в других районах. Здесь они явно крупнее.
Мне почему-то снова вспомнилась съеденная Вейхштейном морковка. На редкость здоровенная она была.
— А в чем причина?
Зоя пожала плечами.
— Это не меньшая загадка, чем наличие здесь алмазов. Мы провели несколько сотен анализов почвы, и в большинстве своем они показали присутствие какого-то странного агента с неясными характеристиками. Вернее, мы предположили его наличие, однако само вещество выделить не удалось. Похоже, оно присутствует в исчезающе малых количествах — у нас просто нет оборудования, чтобы в нужной степени обогатить почву для выделения этого вещества.
— Загадка на загадке… Алмазы, теперь еще это загадочное вещество… Это все?
— Если бы. На участке довольно много мест, где грунт спекся — получаются такие причудливые слоистые структуры, некоторые настолько крупные, что приходится рвать аммоналом. А в других местах почва совершенно вырожденная, практически стерильная. Чем это объясняется, мы выяснить не смогли. Правда, была у папы одна версия…
— Какая же? — спросил я, хотя ответ уже забрезжил у меня в сознании. Чудовищной силы удар, подвижка почвы, одномоментное воздействие крайне высоких температур, спекание грунта…
— Он думал, что это мог быть метеорит.
— Возможно, — прошептал я, — возможно. В конце концов, это могло бы многое объяснить…
Я знал, что алмазы могут быть связаны с метеоритами. Еще в 1886 году в Пермской губернии упал метеорит — из его осколка профессор Ерофеев извлек несколько небольших алмазов. Ходили даже слухи, что какой-то сибирский охотник предложил искать алмазы в месте падения Тунгусского метеорита, но экспедиция туда так и не отправилась[22].
В самом деле, чем не версия? А то, что метеорита нет — так и от Тунгусского метеорита не нашли ни кусочка, как ни старались…
— Да, сказал я. — Тут есть над чем подумать. Но для начала, наверное, нужно поближе познакомиться с вашим рабочим процессом…
Я поднес ко рту сложенные рупором ладони:
— Лаврентий Ираклиевич, вас подменить?
Горадзе, направлявшийся с тачкой к транспортеру, задрал голову, прищурился.
— А, Саша! Вы лучше Илию подмените! А то совсэм наш немец ослаб!
Я быстро спустился вниз — как раз вовремя, чтобы увидеть, как пошедший красными пятнами Анте говорит "дяде Лаврику":
— Никогда, слышишь, никогда больше не смей называть меня немцем!
Анте говорил громко, что, насколько я понимал, уже само по себе было событием из ряда вон:
— Мой прадед был немцем, а я русский человек. Раньше я гордился, что мои предки происходят из народа, давшего миру Шиллера и Гете, но сейчас, когда идет эта чудовищная война, мне стыдно за свои корни! И знай, Лаврентий, если ты еще раз назовешь меня немцем, то знай, ты… ты мне больше не друг!
Руки его тряслись — и тряслись вовсе не потому, что он несколько часов возил тачку с породой.
— Прости, Илия, — прогудел Горадзе. В глаза главному механику он смотреть избегал. — Нэ подумав, ляпнул…
Анте нервно снял очки, протер и снова нацепил на нос. Потом повернулся ко мне, и прежним тихим голосом — который, как он ни старался, все же заметно дрожал, сказал:
— Александр Михайлович, тачку можно взять наверху, в подсобке с инструментами. Я пока совсем не устал, так что, с вашего позволения, продолжу работу…
Он покатил тачку по мосткам в сторону транспортера, обойдя Горадзе, как телеграфный столб.
— Ну же, хватит, Илия! — Горадзе, подхватив тачку, затопал следом. — Нэ обижайся, дружище, э?
Когда я поднялся к подсобке, Зои на краю участка уже не было.
…Еще с утра казалось, что этот день будет всего лишь еще одним обычным днем. Позавтракали, потом я отправился в промышленный корпус, где Анте долго, подробно и с видимым удовольствием демонстрировал мне машины и установки. В это время Вейхштейн вместе с Радченко "изучали окрестности". Зою я не видел — похоже, сидела в конторе с бумагами. Потом обед, после которого я снова взялся за рукоятки тачки — как это может быть ни странно, простой физический труд доставлял мне сейчас изрядное удовольствие: я буквально чувствовал, как мышцы вновь наливаются силой. А самое главное — порой нужно сменить вид деятельности, чтобы мысли пришли порядок. И сейчас был как раз тот случай: катая тачку к транспортеру и обратно (туда с породой, обратно — порожнюю), я пытался привести в систему все, что успел узнать о прииске.
22
До войны с заявкой на поиск алмазов в районе падения Тунгусского метеорита в геологическое управление Иркутска обратился охотовед Константин Янковский. В 1947 году была создана специальная Тунгусская экспедиция. В ходе работы был обнаружен Вилюйский алмазоносный район, а потом и "Зарница", первая кимберлитовая трубка на Сибирской платформе (1954 год). Справедливости ради надо сказать, что никакого отношения к метеориту эту находки не имеют— авт.