Выбрать главу

Дмитрий Сергеевич Мережковский

ВАРИАНТЫ СТИХОТВОРЕНИЙ

ДВЕ НОЧИ[1]

По небу тихо пролетая,

Теплом и негою дыша,

Ты, ночь полуденного края,

Неизъяснимо хороша…

Полна томительным желаньем,

Ты гонишь сладостный покой

Каким-то страстным ожиданьем,

Какой-то грешною мечтой.

9 — 11 Как ст. 5–7 окончательного текста

Как легкой дымкой, обвита.

13–19 Как ст. 9 — 15 основного текста

20 Ты ждешь ли ясного рассвета,

Чтоб он, сияя красотой,

Предстал как юноша влюбленный,

Как царь в короне золотой,

В порфиру света облеченный.

25–30 Как ст. 17–22 основного текста

И лоно пышное зажег

Могучим зноем поцелуя;

И беззаветно предалась

Ты ласкам друга молодого,

В лобзаньях пламенных слилась

С лучами утра золотого,

Чтоб в них исчезнуть ты могла,

Чтоб в страстной неге изнывая,

О, ночь полуденного края,

40 Ты в блеске солнца умерла…

Зачем же, полон мрачной думы,

Стою, поникнув головой,

Питомец Севера угрюмый,

Так безучастно пред тобой?..

Иных ночей краса иная,

Безлунных северных ночей

Картина вечно дорогая

Возникла в памяти моей.

Не юга пламенные ласки,

50 Не роскошь неги молодой,

Не ослепительные краски

Здесь дышат прелестью живой.

В ней все так просто и стыдливо,

Так непорочно и светло,

Как девы скромно-боязливой

Невинно-гордое чело.

Живые грезы вереницей

Порой рождалися во мне,

О ночь над северной столицей,

60 В твоей глубокой тишине

Я разгадал душой печальной,

Зачем, уныла и бледна,

Ты красоты многострадальной

И думой скорбною полна.

Над царством вьюг и непогоды

Лесов дремучих и болот

Свершая тихий свой полет,

В чертах болезненной природы,

Как отпечаток долгих мук,

70 Как ожиданье близкой казни, —

Следы унынья и боязни

Повсюду видишь ты вокруг.

Огромный город пред тобою

Лежит, закутавшись в туман;

Над тихоструйною Невою

Уснул гранитный великан.

Ты видишь там нужду и горе,

Болезни, голод и порок,

Страстей клокочущее море

80 И слез неведомых поток,

И гибель жертв неисчислимых

Под гнетом рабского труда,

И ужас пыток нестерпимых,

И бездны муки и стыда.

О ночь! с тех пор, как увидала

Ты столько горя на земле,

Над ней ты тихо тосковала,

Ее ты нежно обнимала

С глубокой грустью на челе.

90 С тех пор являлась ты печальной,

С тех пор задумчиво бледна,

Ты красоты многострадальной

И кроткой жалости полна.

Не видел я, как в ночи юга,

В тебе вакханки молодой;

Ты, незабвенная подруга,

Была мне любящей сестрой.

В твоем серебряном просторе

Я жадным взором утопал,

100 Родную скорбь, родное горе

В тебе я радостно встречал.

В чужом краю не забываю

Унылой прелести твоей,

Тебе хвалебный гимн слагаю

В тиши полуденных ночей.

Неси же, песнь, быстрее птицы

Привет далеким берегам,

Твердыням северной столицы

И милым северным ночам!

Вариант стих. «…Потух мой гнев, безумный, детский гнев…»

Пойми же, наконец, пойми: я не хочу,

О женщина, признать твоей жестокой власти.

Возненавидеть гнет безумной, дикой страсти

И презирать тебя я сердце научу.

Нет, я не дам тебе смеяться надо мною,

Как воду, пить струи моих горячих слез

И с резвым хохотом небрежною рукою

Ощипывать цветы моих заветных грез.

Ты слышишь ли? Топтать тебе я не позволю

10 Все, что есть лучшего и честного во мне:

Я сброшу цепь твою, и вырвусь я на волю,

И выкупаю грудь в божественном огне;

Туда, где больше нет твоей палящей бури,

Где правда и добро в победный гимн слились, —

Туда, по ступеням сияющей лазури,

Я подымусь в эфир на солнечную высь…

Чего, скажи, чего ты от меня хотела?

В тебе мне гадко все: улыбка, жемчуг зуб

И жгучий аромат изнеженного тела,

20 И знойный мрак волос, и пурпур влажных губ.

О, я сорву с тебя презренную личину!

За миллионы жертв, за муки, смерть и зло

Я в это наглое, прекрасное чело

Проклятье бешеное кину!..

25–26 Как ст. 1–2 основного текста

Что ж делать мне? Увы! восторженный напев

28–29 Как ст. 4–5 основного текста

Тебе, о женщина, одна любовь звучала,

31–44 Как ст. 7 — 20 основного текста

Позволь мне только лечь у ног твоих, в пыли,

Чтоб гордый взгляд ловить, надеясь и ревнуя.

В тебя я верую, тебя боготворю я,

Молюсь тебе одной, владычица земли.

Измучь меня тоской, обидой и позором, —

50 Я не дерзну роптать, по лишь упиться дай

Твоим загадочным, твоим глубоким взором

И ядом ласк твоих, где — жизнь, и смерть,

и рай.

Я слышать не хочу про все твои пороки:

Ты сделаешь мне знак — и ниц я упаду.

Кто б ни был ты, о сфинкс, холодный

и жестокий,

Богиня-женщина, люблю тебя и жду!

Хвала тебе, хвала, — за сладкое мученье,

За радость и печаль, за подвиги и зло…

Неумолимое прекрасное чело,

60 За всё — прими благословенье!

ЕЛКА

(Легенда)[2]

между ст. 8 и 9 Там костер под сводом мрачным

Светит тусклым огоньком,

Всю пещеру озаряя

Бледным трепетным лучом.

Там стоит седой Иосиф,

Странник с посохом в руках;

Радость тихая сияет

В добрых старческих очах.

Там над яслями склонилась,

Чтоб Младенца приласкать,

Дева юная Мария,

Нежно любящая Мать.

Краше ангелов небесных

В этот дивный миг Она,

Словно райская лилея,

Чистоты святой полна.

И счастливыми очами

Смотрит тихо на Него,

На Спасителя, на Бога,

На малютку Своего.

И прекрасный, безмятежный,

На соломе Он лежит,

Пеленою белоснежной

Весь заботливо обвит.

между ст. 12 и 13 Крест, Голгофа и страданье

Впереди грозят Ему,

Но спокойным, ясным оком

Смотрит Он в ночную тьму.

В этот мир многострадальный

Полный крови, мук и слез,

Он надежды благодатной

Весть желанную принес.

Лучезарная улыбка

Засияла на устах,

И божественное пламя

Мощно вспыхнуло в очах.

между ст. 24 и 25 Засиял чертог вселенной,

Как жених на брачный пир,

Разубрался, торжествуя,

Ликованья полный мир.

ТАНКРЕД И КЛОРИНДА[3]

вернуться

1

Вариант стих. «Южная ночь»

вернуться

2

Вариант стих. «Детям»

вернуться

3

Вариант стих. «Легенда из Т. Тассо»