И что мне власть отца, и что мне суд людей,
Их трусости в лицо мой вызов я бросаю.
Вас, сумасшедших стариков
Щадить нельзя, и я на все готов,
И перед кровью не бледнею…
О, проучить я вас сумею —
Упрямых старых дураков!
(Король уходит).
После Сильвио
последней Постой!
реплики Базилио Что молвил ты, старик? Зловещая угроза
(Короля) («Мой сын, В душе отозвалась смятеньем и тоской…
Ты опьянен») Что, если прав отец, и власть моя лишь греза,
И только снится мне, что Сильвио-дикарь
На троне золотом великий государь?..
Но нет! Ведь Божий мир не призрак, не виденье,
Еще я скиптр держу, еще я грозный царь…
А если так — зачем, зачем в душе сомненье?
О, я действительность так крепко охвачу
Всем существом моим, прижму ее так смело
К груди, как теплое, трепещущее тело,
Прильну устами к ней, из рук не отпущу,
Пока в душе моей не заглушу сомненье
И не почувствую, что жизнь не сновиденье, —
А плоть и кровь… Я докажу себе,
Я докажу мечом вселенной и судьбе,
Что я воистину — король!
(Уходит).
Шут
(один, над трупом слуги)[28]
Шут
В порыве смелом
С улыбкой на устах ты умер, как солдат,
Лицом к лицу с врагом, усопший бедный брат.
А я, пока злодей над беззащитным телом
Глумился, я молчал, молчал стыдом объят,
О горько мне — тебя старик, Клотальдо вдохновенный,
Любит<ель> простоты и девственных лесов,
Гонитель знания и мысли дерзновенной,
И книг, и душных городов, —
Привел бы я сюда, чтоб ты, очам не веря,
Взглянул на бешеного зверя,
На первобытное дитя твоих дубров.
Дикарь твой муками сознанья не томился,
Но смел ли бы ты в нем признать ученика,
Когда возлюбленный питомец твой глумится
Над мертвым телом старика?
Пир[29]
Сильвио
Песни, песни, Беатриче!
Но не краткой и унылой,
Нет, чтоб в ней, как в бранном кличе
Все дышало грозной силой!
между Беатриче
ст. 12 и 13 Хорошо тебе бледной весталкою быть,
монолога О заря, ничего не желать, не любить
Беатриче: «Что Хорошо тебе, чистой богине,
боитесь…» Презирать наше счастье, над миром царя,
и т. д. Ты улыбкой бесстрастья сияешь, Заря
И сиять будешь вечно, как ныне.
Мы же, — мы на земле лишь мгновенье живем,
Так чего нам стыдиться? Скорее возьмем
Все, что взять только можно от жизни!
Озаряй же, денница, мне радостный лик,
Я очей пред тобой не склоню ни на миг, —
И, не внемля твоей укоризне,
Я пороком моим насладиться спешу,
Мой кипящий бокал я до дна осушу;
Поцелуям отдамся я смело,
Не боясь твоих чистых холодных лучей;
А потом… Пусть потом будет пищей червей
Молодое цветущее тело![30]
Сильвио
О, милая: склонюсь благоговейно,
Подобно робкому, влюбленному пажу,
И на пурпурную подушку положу
Я пальцы белые руки твоей лилейной.
Вот так. А вы, рабы, сюда, сюда скорей,
Князья и рыцари, падите ниц пред ней…
Пусть кто-нибудь из вас мне мужество покажет:
Открыто выступит вперед и громко скажет:
«Я смею презирать блудницу — я честней!»
(Молчание)
Вы видите, я прав, молчите вы позорно,
Так на колени же пред ней!
Целуйте руку ей покорно.
Целуйте все!..………..………………[31]
Беатриче
В смятенье пред тобой поникла я очами,
Прости, не знаю, как и чем благодарить,
Могу лишь край твоей порфиры оросить
Горячими безмолвными слезами.[32]
вм. ст. 9 в Сильвио
последнем Я весь мир победил — небеса и земля
монологе Пред денницей моей трепещите,
Сильвио Пирамидами трупов покройте поля —
после ремарки Бейте, бейте врагов, не щадите!
«Чаша падает…» Я парю — всемогущ и бессмертен, как Бог.
ТРЕТЬЕ ДЕЙСТВИЕ
Обнаженные скалы в пустыне
после слов Клотальдо
Сильвио: «Боже, Забудь их Сильвио…
Я видел…» и т. д.
и перед фразой Сильвио
Сильвио: Забыть,
«Нет, лучше — Забыть, и в трусости смиренно —
смерть!» Мне, повелителю вселенной,
Главу венчанную склонить
Сильвио
между словами
Клотальдо: Мне тяжко, тяжко!..
«Мой друг…»
и последним Клотальдо
монологом
Сильвио Сын мой милый,
Приди ко мне!
Сильвио
Не подходи,
А то сдержать не хватит силы
Безумной ярости в груди!
К чему теперь твое участье?
Старик, что сделал ты со мной?
Отдай мне девственный покой,
Отдай мне мир, отдай мне счастье!
Но ты бессилен, и с тоской
Поник лишь дряхлой головой…
Так для чего ж мечтами славы
Ребенку душу ты смутил,
И для кощунственной забавы
Источник светлый возмутил?
Скажи, зачем в тот миг отрадный,
Когда над бездной я уснул,
Ты лучше в пропасть не столкнул
Меня рукою беспощадной!..[33]
Внутренность пещеры
перед Клотальдо
началом Это ли прежний счастливый мой Сильвио. Как он
первого измучился, как похудел! Помню тот день, когда он
монолога пришел ко мне и сказал: «Клотальдо, я хочу учиться,
Клотальдо хочу знать, есть ли в мире что-нибудь, кроме обмана,
видений и снов». Я стал учить его, и с тех пор он
проводит дни и ночи в этой пещере, читает, читает,
не смыкая глаз, не ест, не пьет, боится воздуха и
света дневного… При свете дрожащей лампады по
челу пробегают тени мучительных дум.
вм. Клотальдо
последних Дитя, о чем ты горюешь? К чему тебе тайна природы?
реплик Надо ли знать сущность того, что люди зовут теплотою,
Клотальдо и чтоб развести огонь в зимнюю стужу и согреть свои
и Сильвио члены? Надо ли знать сущность того, что мы называем
движением, чтобы пустить стрелу из лука и настигнуть
бегущего зверя? Надо ли знать сущность материи,
чтобы хлебом утолить свой голод? Удел человека —
работа, а для работы тебе довольно и того, что ты
можешь познать. Отрекись же навсегда от бесплодных
попыток проникнуть в сущность явлений.
Сильвио
Отречься, отречься от того, что одно только делает меня человеком,
от самого святого, что есть в моем сердце… Нет, лучше убью себя,
уничтожу сознанье, но не отрекусь ни на одно мгновенье от моей
безумной жажды… Для меня нет другого исхода — или проникнуть
28
В автографе монолог Шута имеет дополнительный фрагмент перед ст. 1 «Нет, не буду унижать»:
29
В автографе после слов Второго придворного («Как, вы не знаете?..») и перед монологом Беатриче — реплика Сильвио:
30
В автографе перед этим ст.:
Посмотрите, я смело в лицо ей гляжу,
И в позоре моем пред зарей не брожу
Я — разврата безумная жрица.
Негодуй и румянцем, о небо, гори —
Целомудренно ясной богине зари
Гордый вызов кидает блудница.
31
В автографе вм. отточия:
Целуйте все — бароны и князья,
И канцлер, и министр — я грозный судия:
Правдивей, лучше всех продажная блудница!
Смелей красавица, на троне гордо стой
С высоко поднятой главой,
Как всемогущая царица,
Над этой чернью золотой!
32
В автографе после этого ст.:
Король, в твоем лице мелькнули мне черты
Какой-то чудной, высшей красоты.
Пока ты говорил — я видела героем
Тебя в огне пред грозным боем.
Я слышала, как шум грохочущих валов,
Победный гул твоих полков:
«Да здравствует наш юный император!»
И страшен, и велик ты мчался над толпой,
Богоподобный император
На колеснице золотой!
33
В автографе после этого ст.:
О лучше б мне совсем не жить,
О камень череп размозжить,
Чем испытать такие муки.
Долой же с глаз моих злодей —
Иль омочу в крови твоей
Я мщенья жаждущие руки!
Клотальдо
Прости ему, Господь!
(Уходит)
Сильвио
Один,
Один! ни звука… спит пустыня…
Где твой венец, твоя гордыня,
Непобедимый властелин?
Кроме того, в автографе в последнем монологе Сильвио вм. ст. 5 и отточия:
Насмешка горькая! Судьбой,
Как розгой школьник, я наказан
И вот лежу, поруган, связан —
Бессильный, жалкий и смешной.
Кричу, взываю — мщенья, мщенья!
Но все бесстрастно, и хранит,
Безмолвье мертвое гранит,
Не внемля крикам исступленья.
Позор, позор — терпеть, молчать —
Как женщина, без сил, без воли —
И только руки грызть от боли,
И только в бешенстве рыдать.
Между ст. 21 и 22 в том же последнем монологе в автографе:
Где ж истина, чему мне верить?
Куда укрыться? Что ни шаг
Повсюду пропасть, тайна, мрак,
И мыслью страшно их измерить.