Не пропадал для мира даром.
Остановить возмездья час
Не могут цепи и насилье.
Пускай не видимы для вас
Героев гибнущих усилья,
Но в заповедной глубине
Души народной, сквозь дремоту,
Они свершают в тишине
Свою подземную работу.
И ей противиться нельзя,
Пускай нахмурилась, грозя,
Скала, обвитая громами,
Но содрогнется и гранит,
Когда подточен он волнами.
Терпенье силу победит
И, верьте, — будущность за нами!
Голоса в народе
[Мы поняли тебя, — ты возродил словами
Толпы заветные желанья и мечты,
Мы то же чувствовали сами,
Мы правды жаждем, как и ты.]
Да здравствует союз народа с королем!
Сильвио
Долой венцы, долой Порфиры!
(Сильвио сходит в толпу. Народ поднимает его на руки, целует его одежду и уносит с криками радости).[64]
Вариант стих. «Возвращение» («Глядим, глядим все в ту же сторону…»)
Вослед закаркавшему ворону,
Сквозь полувырубленный лес
Глядим, глядим все в ту же сторону,
За край беднеющих небес.
Какая даль необозримая,
[Родные, чуждые] поля!
Ты там, ты там, моя любимая,
Моя проклятая земля.
[Кто нас карает всеми карами,
Кто нас толкает в темный гроб?
Прошла ли здесь война с пожарами,
Или чума, или потоп?]
В оковы древние закована,
И безглагольна, и пуста.
Какой ты чарой зачарована,
Каким проклятьем проклята?
[Гордиться ль нам, о край отеческий,
Что ты и гибнущий велик.
Но этот лик нечеловеческий,
Ужели Твой, Россия, лик?]
Давно ль, давно ли, богоносная,
Вся в Божьей буре и в огне,
Ты встала вдруг, молниеносная,
В освобождающей войне.
Но изменив изменой черною,
< > предала,
И вновь блудницею покорною
На ложе гнусное легла.
Еще не смыв следы кровавые,
Еще не смолк мятежный клич,
И вновь лобзает цепи ржавые,
И лижет вновь < > бич.
Но все ж тоска неутолимая
К тебе влечет: прими, прости,
Ведь ты одна у нас, родимая,
Нам больше некуда идти.
Не говори: вы беззаконные
Ко мне пришли в недобрый час,
Не мной на гибель обреченные
Ступайте прочь, не знаю вас.
Нет, мы Твои, Тобой зачатые,
С тобой нам жить и умирать.
Мы дети матерью проклятые
И проклинающие мать.[65]
ЖИЗНЬ[66]
между строфами XXXVI и XXXVII
С тех пор я отдал сердце бедной маме,
И с жизнью жизнь у нас навек слилась:
Над скучной экономией, делами,
Сквозь холод, сумрак, будничную грязь,
Как солнца теплый луч была меж нами
Какая-то чарующая связь.
Все изменяет, все проходит мимо,
Но это лишь одно неистребимо.
Отец копейку каждую берег.
Среди упорных, медленных усилий
Карьеры тяжкой, холоден и строг.
А между тем, немногие любили,
Как он любил семью, но жить не мог
Без педантизма, маленьких насилий.
И пустяками мучил он себя,
Детей, жену — и это все любя.
Между строфами LVI и LVII
Воспоминаний солнце золотое
Гори над жизнью темною моей.
Великие, оставьте нас в покое,
(вар. Строфы «Не заслоняйте солнечных лучей», СIХ)
И маленькое, бедное, простое
Не спрячется от мировых скорбей,
Как Диоген в циническую бочку…
Для рифмы здесь поставлю-ка я точку.
между строфами ХСII и ХСIII
В унынье тусклого дневного света
Пустых парадных комнат строгий вид.
Все тот же суп и блюдо винегрета,
Все та же экономия царит.
Жизнь никакой любовью не согрета.
Доныне сердце злобою кипит…
А впрочем… для октав плохая тема
Классическая, мудрая система.
Увы! Таков наш просвещенный век,
Схоластики почтенное наследство
Для воспитанья трусов и калек
Давно уже испытанное средство.
Из рук Творца выходит человек
Несовершенным: педагоги с детства
Шлифуют нас, и люди, наконец
Становятся послушнее овец.
между строфами CV и СVI
Еще молю: мой труд благослови.
Невинных дум и простоты сердечной
Воспоминанья в сердце оживи.
Ты обещаешь отдых бесконечный,
Меня зовешь ты, полная любви;
Как мало я ценил ее, беспечный.
И лишь теперь, когда познал людей
Я понял глубину любви твоей.
Склоняю вновь на любящие руки
Я голову усталую мою,
Услышав вновь родных напевов звуки:
«Усни, мой мальчик, баюшки-баю».
Ах, после долгих дум, страстей и муки
Я только сохранил любовь твою.
Никто меня, как ты, не пожалеет;
Твой тихий образ надо мною веет.
вар. строфы CVI (зачеркн.)
Среди холодной вечной пустоты
Младенческая радость на мгновенье
В груди проснется — знаю, это ты.
И тихое твое благословенье
Нисходит в душу с горней высоты
И вечности < > дуновенье.
И к ней, своим покровом осеня,
Сквозь жизнь и смерть ты проведешь меня.
Теперь пора оставить мне октавы,
между строфами CVI и CVII
Хотя нас ждет еще далекий путь.
Из моды вышел эпос величавый,
И дряхлому Пегасу не вернуть
Классического века древней славы.
Крылатый конь мой должен отдохнуть:
Наездника он стал лениво слушать,
Я в стойлах дам ему овса покушать.
Мой стих — корабль, а не простой челнок;
Канаты нужны мне, смолы и пакли,
Чтоб к плаванью далекому я мог
На верфи приготовиться — не так ли?
О Муза, мы кой-где поправим слог,
Хоть рифмы, слава Богу, не иссякли.
Как Аргонавты, с нашим кораблем
В эпическую гавань мы войдем.
вм. ст. 1–2 строфы CVIII
Живу один, не вижу я людей,
И мне давно наскучили газеты;
Но счету круглому недостает
между строфами СIХ и СХ
Еще пяти октав. (Обозреватель,
Журнальный страж, столь низменный расчет
Ты обличи.) С тобою мне читатель
Расстаться жаль. Так, если к нам зайдет
И вечер молча просидит приятель,
По русскому обычаю, мы с ним
Прощаясь, целый час проговорим.
У двери начинается беседа,
И чем-то оба вдруг оживлены:
Отрывки поэтического бреда,
И сплетни о любовниках жены
Знакомого, и Гладстона победа,
Роман Зола — мы всем увлечены, —
Так я теперь болтаю на пороге,
С читателем прощаясь в эпилоге.
65
В другой редакции перед первым четверостишием еще одна зачеркнутая строфа:
Мы знаем, знаем: безнадежностью
Нас встретит родина — и все ж
Опять с мучительною нежностью
Переступаем за рубеж.
а первая строфа отличалась от основного текста только последним ст.:
На край бледнеющих небес.
Эти два ст. в другом варианте:
Туда, где даль необозримая,
Туда, где мертвые поля, —
Вариант: «с татарами».
Вариант: как второе четверостишие основного текста.
В варианте эта строфа зачеркнута; первые два ст. этой строфы были:
Давно ль? И вот изменой черною
Ты изменила, предала.
В другой редакции эта строфа зачеркнута, но имела вар.:
Еще не смыв следы кровавые,
Не заглушив мятежный клич,
Ты вновь лобзаешь цепи ржавые,
И лижешь вновь казнящий бич.
Эта строфа зачеркнута.
В другой редакции эта строфа приведена к основному виду, кроме первого ст.:
Нет, во грехе тобой зачатые