– Так что же, Анбе? – И я, капризное дитя, даже подергала его за рукав.
– Ну, вам пока рано, меда. Желаете дослушать историю?
– Сделайте одолжение. – Как бы уже наконец перестать дуться каждый раз? Надоело.
– Пару дней спустя я съездил сообщить родным, что поступил на службу к одному богатому фиону и отныне более не собираюсь обременять их своим присутствием.
– А они?
– Отпустили меня, конечно же! Ни на чьем лице не прочел я хоть сколько-нибудь заметного разочарования или печали. Отец лишь холодно бросил, что обрадуется, если я как можно реже стану попадаться ему на глаза. Мать расплакалась и шепнула на ухо, что все равно любит меня и чтобы я иногда появлялся, давал о себе знать. Мы дважды в год видимся тайком на окраине наших угодий – в День Света[25] и в весеннее равноденствие.
– Она знает что-нибудь о…?
– О Герцоге? Почти ничего. Не думаю, что удастся объяснить. Родителей не выбирают, для этого у нас есть друзья.
Тщетно пыталась я разглядеть сожаление или хотя бы тень грусти в глазах моего собеседника. В Анбе вдруг мелькнула диковинная для его лет мудрость и зрелый покой, что ли.
– Сколько вам, медар Анбе?
– Двадцать два, маленькая меда.
– А вам не кажется?…
– Мне кажется, и еще как, что, если не поторопимся, не поспеем в аэнао к началу. Д’арси?[26]
– Д’арси, Анбе. Спасибо вам.
– Фарми калас’аэль о калас’кими[27], меда Ирма.
Глава 18
Мы поспели в аэнао как раз вовремя и снова встречали рассвет. Пошли вторые сутки без сна, но я не желала забываться, а хотела бодрствовать как можно дольше, пока не стану валиться с ног. Есть граница усталости, на которой иногда случаются невообразимые кульбиты сознания. Главное – не шагнуть за эту границу слишком далеко, там начинаются земли Тикка. Вновь слушала музыку и деррийскую речь, пытаясь запомнить слова молитвы, которая и была ею, и не была.
Утро выдалось сумрачным и слезливым, и Рид смотрел на нас затуманенно, словно грустя. После того, как мы допели Рассветную Песню, ко мне подошла Райва.
– Я буду расписывать сегодня стену в мастерской. Приходите туда после завтрака. Придете?
Мне показалось, что я слушаю щебет птицы у себя на плече. Смысл слов бежал меня.
– Мастерская? Но я не умею рисовать…
– Это вам так кажется. Вы приходите.
– Хорошо, приду.
У оплывающего горячим воском дня без начала и конца вдруг появился стержень – у меня теперь тоже есть дела. Определенность эта меня несказанно обрадовала. Я намеревалась, как только все допьют чай, увязаться за Райвой, но та улизнула из гостиной задолго до окончания трапезы. Однако Сугэн, без труда прочитав мои нехитрые мысли, предложил проводить меня до мастерской.
– Это совсем в другом крыле замка, вы заблудитесь. А Райва строго-настрого велела мне довести вас в целости и сохранности. – Он улыбнулся, и я в который уже раз невольно засмотрелась, как неверный свет его улыбки озаряет изнутри это изрисованное шрамами и оспой, но такое мирное лицо, эти морщины, как изгоняет сумрачные тени из старых непроницаемых глаз.
– Благодарю вас, медар Сугэн. – Надо обязательно улучить момент и поговорить с ним, мелькнуло у меня в голове, может, пустит дальше серого зеркала очей. Невнятным эхом услышался мне шепот брата Алфина: мол, дурно совать нос в чужие дела, грешно не умерять любопытства, – и тут же стих. А Сугэн меж тем не отпускал моего взгляда, и я слушала его шершавый, плотный голос: «Витражи всегда печалятся в дождь… зима стелет нам всем постель, но мы не станем спать… только не ходите босая, меда, простуда – худшая неволя…» Я молча кивала или даже поддакивала, но слова текли отдельно от его взгляда. Тонкая серебристая пелена нетяжкой грусти незримо ткалась в воздухе между нашими лицами.
Мы медленно шли по сырым прохладным переходам и лестницам. Шаги отдавались приглушенным эхом, и невольно хотелось разговаривать шепотом. Мы пересекали круглые залы-перекрестки, где сходилось с полдюжины коридоров, и сумрачный полусвет пробивался иногда сквозь высокие окна. Я вскользь поглядывала на спутника. Этот лоб когда-то очень устал, скулы ожесточились, а волосы поседели, когда меня еще не было на свете. В ту памятную ночь, в лесу, когда разбилась моя повозка, а вместе с ней, похоже, и вся моя прежняя жизнь, я не успела разглядеть его. Помнила только, что он показался мне много старше Анбе. Теперь я видела, что он был заметно моложе моего отца, чуть старше Герцога. Скупо светил день на соль и перец щетины у него на щеках.
– Медар Сугэн, что привело вас в замок?
27