Старший наш Илюша удивительный, как только начал говорить, так все время будто думает о жизни и смерти, о происхождении людей, и так красиво говорит об этом. Наш один друг сказал: «Интереснее беседовать с Ильей, чем читать «Континент» — это он, конечно, чтобы последний унизить. А младший, Даничка, не отличается такой глубиной, но хваткий и ловкий. Читает на двух языках, хотя о жизни ни капельки не думает, а уж пора — ему пять лет! Он американец, улыбается и все себе гребет. Тут письмо и подарок получил от Игната, сына знаменитого писателя на букву «С»[7], и начал бойко с ним переписываться. Наши друзья работают в «ставке» воспитателями, и они организовали эту переписку для поддержки у своих подопечных русского языка в изгнании. Илюша теперь говорит, что ждет письма от Картера.
Я должна заканчивать, а мне хочется и хочется Вам писать, уж не графомания ли сменила депрессию? Мне хочется описать Вам наш визит к донскому казаку, который живет тут недалеко около Ронока. Он из второй иммиграции, из тех, кто уехал из германского плена в Америку. В Германии был чернорабочим, а тут живет, как миллионер, своими руками построив несколько дворцов с садами, всю свою «пропертю», и как!? В Германии, говорит, научился, «все присматривался, как немцы кирпичик к кирпичику прилаживают». Плюгавенький такой мужичишко, чуть больше меня ростом, без языка, без роду, без племени приехал в Америку и так развернулся. «Тут каженный миллионер, кто работать хочет», — говорит он. «Американцы тупые, строить не умеют и работать не хотят. Да если б нашим‑то да такую свободу, да мы бы и Африку кормили». Мы говорим, но вот страна‑то какая замечательная? Как все организовано! На что он отвечает: «Засамые ихние первые президенты, Джефферсон ихний, да Вашингтон ихний, трошке умные были, все и обосновали». И потом: «Деньги у них двести лет не менялись, так и идут, так и идут». Мы с Яшей восхитились его смекалкой, энергией и жизненной волей. Яша поразился: «Вот какой действительный политический эконом!» Куда в России все такие подевались? И никто не дает ответа. Про него можно большой рассказ написать, но сейчас я должна закончить этот маленький мостик, чтобы перебросить его через большой–большой океан.
Я Вас обнимаю и жду Вашего письма.
Дина
[март 1978]
Дорогая Дина!
Вы просто писатель! Мало от кого такие письма я получал. Мы устроили семейное прочтение эпической его части и насмеялись досыта. Как въяве увидели все то, что Вас окружало во время путешествия. Не географией бы Вам заниматься, а быть репортером — по меньшей мере.
От души радуюсь за Вас, за Якова и сыновей. Обычно пишут так минорно, так зацикленно на себе, так растерянно. А ведь правы — Вы, и я это всегда знал и утверждал: всюду в мире люди, всюду сходные проблемы, грехи, труды, переживания. И не нужно далеко ходить, чтобы к этому прийти.
А Библию Вы зря стали читать. Успеется. К тому же читать ее надо не подряд. Для этого на английском есть ряд хороших указателей. Всю литературу (годную для Вас) можно выписывать из «Литургического издательства» в Колледжвилле (Миннесота). Яша поможет Вам сориентироваться в их каталоге.
Ну, а пока я всегда готов Вам помочь. Суть же Библии, конечно, в Евангелии.
Сейчас есть очень хорошие английские переводы (Нью Американ Байбл). Библия — как ноты. Знаешь их — зазвучит музыка. Нет — одни крючки. Путь же к вере — это путь к себе самой. Ее надо не найти где‑то, а открыть внутри себя. Это просто жизнь пред Небом, рядом с Безмерным, которое открывается в личности Христа. (Попробуйте найти брошюру Джона Л. Маккенза, Мэстеринг мининг оф зэ Байбл, Уайлк–Барре, Пенсильв. 1966)[8].
Нужно почувствовать, что наша внутренняя жизнь — главное, что она есть, что это целый мир и богатство, которое мы еще не раскрыли. Об этом хорошо говорит митрополит Антоний Блюм (его книги по англ. выходят в Лондоне). Говорю о книгах, так как не могу сам Вам сказать много в письме. Впрочем — попробуем, если захотите.
Всегда молюсь за вас всех.
Ваш о. Александр Мень.
[февраль 1978]
Дорогой отец Александр!
Месяц назад я Вам отправила письмо с описанием внешних событий нашей американской жизни. Сейчас пишу «внеочередное» письмо, чтобы рассказать Вам, что происходило и происходит внутри меня этой зимой на третьем году жизни в Америке. Всю эту зиму я жутко страдала, думала, что сойду с ума… от бессмысленности жизненного существования. Там, в России, вся жизнь заполнялась суетой, работой, встречами, карьерой, пропитанием и т. д., а тут я увидела всю тщетность этой суеты, и мне нечем стало жить… и были только страдания. Казалось, что я уже не могу их вынести. Все внешне прекрасно, дети здоровые, упитанные, довольные; Яша тоже в полном порядке, работает, пишет… роскошный дом, машина, прекрасная еда, а я в жутком состоянии перед лицом проблем времени, смысла жизни, сама перед собой. Дышу пустотою, думаю пустотою, никаких желаний кроме одного: исчезнуть. Как создать мир в себе? Как жить в контакте с собой? Как обрести смысл? Я молю Бога послать мне веру, послать мне любовь. Я застыла между верой и неверием.
7
Речь идет о сыне А. И. Солженицына — Игнате. Наши друзья — это художники Галя и Андрей Трегубовы.
8
Имеется в виду работа американского католического экзегета, священника J. MacKenzy, Mastering the Meaning of the Bible, Wilkes‑Barre (Penn.) —