Наконец, во второй половине августа Хоу показался в Чесапикском заливе: вместо того чтобы действовать с моря, он решил захватить Филадельфию с суши. Странно. Но дело в том, что британцы вновь пытались навязать американцам генеральное сражение. Теперь Вашингтон уже сам желал его всей душой: «Один мощный удар избавит страну от грабежа, разорения и пожара, а женскую невинность — от грубой похоти и насилия».
У него были основания для столь оптимистичных заявлений: британские планы окружения Новой Англии, казалось, провалились после неудачной осады форта Скайлера. Здесь тоже отличился неукротимый Арнольд, посланный Скайлером в начале месяца на выручку американского гарнизона под командованием полковника Петера Гансеворта. На стороне англичан и гессенцев, осаждавших форт, выступили могавки Джозефа Бранта[27]; Арнольд же заручился поддержкой племен онейда и тускарора. В его распоряжении было всего несколько сотен солдат, однако, захватив заложников, он сумел запустить «утку», будто на британский корпус Барри Сент-Леджера идут крупные силы вождя по имени Черный Орел. Индейцы сразу же ушли, и 22 августа Сент-Леджер был вынужден снять осаду и отступить к озеру Онейда, бросив часть обоза и отбиваясь от прежних союзников-краснокожих. Только там он узнал, что его провели, как мальчишку, помешав соединению с Джоном Бургойном.
Прежде чем выступить на защиту Филадельфии, Вашингтон решил устроить парад через весь город. Всё было продумано и срежиссировано до мелочей; солдатам приказали прикрепить к шляпам или волосам зеленые веточки — символ победы. 24 августа 1777 года 12 тысяч человек промаршировали вниз по Фронт-стрит и вверх по Честнат-стрит. Впереди на белом коне гарцевал главнокомандующий, рядом с ним — Лафайет, позади — Гамильтон и Лоренс. Поток солдат лился целых два часа; они были выстроены по 12 человек в ряд и шли, печатая шаг, под бой барабанов и ритмичную мелодию флейт. Вашингтон предупредил, что все должны идти в ногу, строго под музыку, не «танцевать», а маршировать. За нарушение грозило 39 плетей. Конечно, до идеала было далеко. «Наши солдаты еще не вполне похожи на солдат, — вздыхал Джон Адамс. — Они не шагают как один, не держат голову достаточно прямо и не тянут ногу, как полагается». Зато горожане, занявшие места у окон и на крышах домов, подбадривая проходивших воинов, были поражены превращением жалких оборванцев в настоящую армию, военную машину.
Наконец-то настанет решающий бой! Если британцев удастся разбить — войне конец. «Пришло время напрячь все силы», — призывал Вашингтон своих солдат в приказе по армии. Если кто побежит, будет застрелен на месте в назидание другим. Впрочем, он распорядился выдать всем по порции рома — для храбрости.
Сражение он решил дать на берегу Брандевин-Крик — быстрого ручья, служившего естественной защитой Филадельфии. Основные силы сосредоточил на лесистых холмах, где проходила главная дорога, а остальные растянул вдоль берега, изрезанного оврагами, вплоть до той черты, за которой форсировать ручей было уже невозможно.
Утро 11 сентября выдалось хмурым и неприветливым. Едва рассвело, послышались барабанная дробь, звуки флейт, и гессенцы Кнюпхаузена стройными рядами, с развевающимися знаменами, выступили из тумана на другом берегу ручья и подкатили поближе свои орудия. Завязалась оживленная перестрелка. Вашингтон, как обычно, был на передовой и не кланялся пулям и ядрам, даже когда одному из пушкарей на батарее оторвало голову. По легенде, английский майор Патрик Фергюсон взял на мушку высокую фигуру офицера (Вашингтона), но не выстрелил, поскольку тот повернулся к нему спиной, а стрелять человеку в спину противоречило его нравственным убеждениям. Лафайет не отставал от генерала. Вашингтон скакал вдоль всей линии войск, подбадривая людей и слыша их приветственные возгласы. Всё шло просто замечательно; бригадный генерал Уильям Максвелл подъехал доложить, что его стрелки выбили не меньше трех сотен британских солдат. Тем не менее даже в пылу сражения Вашингтон не утратил способности мыслить трезво и заметил, что имеет дело не со всеми силами британцев, более того, перед ним лишь малая часть войск Хоу. Где же остальные? Что еще затевает его лютый враг?
27