Они пролежали так еще какое-то время, пока крики снаружи не повторились, но уже тише, постепенно удаляясь.
— Т., я больше не могу так лежать, — прошептала она ему на ухо. — Твои колени мне все ребра пересчитали.
— Лежи тихо. Полежим еще минут десять. Они всё еще крутятся поблизости.
— Я ничего не слышу.
Он попытался немного подогнуть ноги, но ничего не ответил. Спустя пару минут снаружи снова послышались шаги и голоса, а затем всё окончательно стихло.
— Еще пару минут, — прошептал он. — Они решили, что мы уехали. Только что на Эйч-стрит кто-то с ревом дал по газам.
— Надо же, а я совсем не слышала.
— Бывает, — коротко отозвался он и замолчал, выжидая время.
Внезапно он толкнул крышку багажника вверх, и на них снова обрушились потоки дождя.
— Старый добрый «Бьюик», — с благодарностью похлопал он машину по крылу, когда они выбрались наружу. Догги была с ним абсолютно согласна.
— Нужно возвращаться. Быстрее, — скомандовал он и увлек ее обратно к судебной площади.
— Вон та! — крикнул он, когда они добежали до стоянки, указывая на потрепанную патрульную машину. Так вот на чем он приехал.
«Отличный выбор», — подумала она, ныряя на пассажирское сиденье, едва он открыл дверь. Сквозь запотевшие стекла она огляделась по сторонам. На стоянке стояло не меньше за двадцати точно таких же полицейских автомобилей. С мигалками на крыше и всеми опознавательными знаками. Спрятать здесь свою машину — всё равно что укрыть курицу в курятнике. Идеальная маскировка.
Они съехали пониже на сиденьях, чтобы их не было видно снаружи. Т. потянулся назад и достал какую-то сухую тряпку:
— Держи, вытри лицо. — Он бросил ветошь ей на колени.
— Слава богу, что это оказался именно ты, Т. Но как всё прошло? Когда ты меня заметил?
— Я увидел тебя со второго этажа «Барнс энд Ноубл». Тот агент из ФБР как раз тащил тебя мимо витрин.
— Боже, ты меня увидел! Но как ты меня вообще узнал?
— Сначала не узнал. Только когда ты подняла руку на эскалаторе, я сообразил, кто это.
Она прижала руку к груди:
— Значит, ты заметил... Но куда ты потом подевался?
— Вышел на улицу. Ты ведь знаешь, что находишься в федеральном розыске?
— Да уж, сложно не заметить. Я последние сутки только и делаю, что бегу, спасая свою шкуру.
— Прости, я сам узнал об этом только вчера вечером, когда припарковался здесь. Твои ориентировки крутили по полицейской волне весь вчерашний день. Расскажи мне толком, что у вас там стряслось?
Пока он с наслаждением затягивался сигаретой, она вкратце обрисовала ему ситуацию.
— Понятно. Тогда я настоятельно советую тебе держаться подальше от Белого дома, Догги. И на то есть сразу несколько причин.
— Боюсь, мне всё равно придется пойти туда, Т. Но сначала нужно связаться с Бугатти. У тебя есть мобильник?
На улице завыли сирены — копы прочесывали соседний квартал. Т. молча протянул ей телефон криминалиста.
Она достала из кармана записку, которую спрятал в Будду Джон, и набрала номер Дэнни.
Трубку сняли мгновенно.
— Алло, — раздался сонный голос.
— Это я, — быстро проговорила она, но на том конце сразу раздались короткие гудки. Линию разъединили.
— Короткий вышел разговор, — заметил Т., прикуривая следующую сигарету.
Она опустила глаза и раздраженно пнула одну из пустых пивных банок на полу.
— Да, ты уж извини за бардак, — негромко проговорил он. — Я тут всю ночь просидел, пытался сообразить, что делать дальше.
Она рассеянно кивнула. Бардак в машине интересовал ее меньше всего на свете.
— Сожитель Бугатти пытался меня предупредить, я уверена, — сказала она. — Наверное, его телефон прослушивается. Или копы уже нагрянули к нему домой.
— Скорее всего, второе.
— Господи, Т., что нам делать? Вдруг Бугатти прямо сейчас арестовывают?
— Ты ничем не можешь ему помочь. Слушай!
Она прислушалась к вою сирен, эхом отражавшемуся от величественных стен здания суда. Т. прав. Сделать они ничего не могли.
— Послушай, Догги. Я так стремился встретиться с тобой, потому что это дело гораздо серьезнее и опаснее, чем мы предполагали. — Он подробно пересказал ей события вчерашнего дня. Когда он дошел до истории усыновления Сандерленда и разговора с его приемным отцом, она перебила его:
— Ты подозреваешь, что за всем этим стоит Сандерленд?
— Абсолютно уверен.
— Мы с Джоном Бугатти пришли к такому же выводу.
— Догги! Послушай старого, опытного волка. В этой игре нет случайных совпадений. Обвинения против твоего отца, убийство Мими Янсен, недавнее покушение на президента, все эти ЧП по всей стране, наезды на членов правительства и министров, подбор лояльных людей в окружение президента — за всем этим стоит Сандерленд. С каждым часом я убеждаюсь в этом всё сильнее.
— У меня есть соображения по поводу самого убийства.
— У меня тоже. Но давай пока отложим эту тему, иначе мы упустим драгоценное время.
— Ты об отце?
— Нет. То есть да, конечно, и о нем тоже. Но сначала мы должны ответить себе на несколько важных вопросов, чтобы понять, как действовать дальше с максимальной выгодой.
— На какие именно? По-моему, вопросов тут пруд пруди.
— Самый главный вопрос: зачем? — Он затушил окурок в пепельнице, которая была забита под завязку.
— Зачем Сандерленд всё это затеял?
Он кивнул:
— Именно. Логичный вопрос, верно?
— Да, он метит в президентское кресло, и с его темным прошлым это единственный способ туда пробиться. И он им станет, если мы его не остановим, ты понимаешь?
— Но как?
— Линдон Джонсон в свое время стал президентом именно так, да и Джеральд Форд тоже.[77]
— Но Янсен жив и не собирается добровольно уходить в отставку.
— Пока не собирается, да. Но интуиция подсказывает мне, что это случится сегодня. Посмотри, что творится в городе. Всё висит на волоске. Напряжение запредельное. На Эллипсе дежурят тысячи вооруженных агентов в штатском. Сандерленду нужно провернуть это сегодня, пока вся страна окончательно не погрузилась в анархию.
— То есть ты полагаешь, что Янсена убьют сегодня, а Сандерленд на правах вице-президента немедленно займет его место? — Она глубоко вздохнула. — Т., господи боже! Все ведь считают Сандерленда преданным соратником Янсена. Как он планирует избежать ответственности за дела Янсена после его смерти? С чего бы вдруг все захотели видеть его преемником? Это будет чертовски сложная задача.
— Послушай меня, Догги. Сандерленд объявит о немедленном возвращении к конституционному порядку. Он заявит, что все эти недели тайно пытался сдержать безумного президента. Предоставит неопровержимые улики того, как Янсен злоупотребил властью ради введения чрезвычайного положения. Объявит его сумасшедшим. Скажет, что бойня в Нью-Йорке, стрельба в школах и все прочие теракты были делом рук покойного диктатора.
— На этом он далеко не уедет. Его ложь быстро вскроется.
— Поверь, у него и тут всё просчитано. Он найдет влиятельных людей, которые подтвердят его слова. Очень влиятельных.
— Но только не из Белого дома.
— Как раз из Белого дома. Просто они сами пока об этом не догадываются.
Несмотря на промокшую одежду и дикий холод в патрульной машине, Догги внезапно бросило в пот.
— Да, ты прав. Он повесит на Янсена всех собак, кроме убийства его собственной жены. Вот почему мой отец должен умереть. Казнь сотрет все вопросы.
— Именно. Твой отец сыграл свою роль в планах Сандерленда. А теперь тот просто зачищает концы. Никакая улика не должна указывать на фальсификацию процесса, когда Сандерленд займет президентское кресло.
— О чем ты?
— Прокурор Мортимер Делойт бесследно исчез. Я уверен, что он был на содержании у Сандерленда. Слишком много неудобных вопросов обвинение предпочло обойти молчанием на процессе. Например, вопрос о том, кто именно пристрелил Тоби О’Нила. То, что Делойт замял эту тему, было не оплошностью, а сознательным шагом.
77
Линдон Б. Джонсон вступил в должность президента после убийства Джона Кеннеди в 1963 году, а Джеральд Форд — после отставки Ричарда Никсона в 1974-м.