Они упоминали дату — шестое октября, и всё указывало на то, что для них это было неким символом. В каком-то самом дальнем, заброшенном уголке его измученной памяти зашевелилось воспоминание: он ведь точно знал, что означает эта дата. Оно так и рвалось наружу, готовое вот-вот всплыть в сознании.
За ним приехал военный джип, и они больше трех часов тащились черепашьим шагом по лесным тропам и объездным улочкам. За всё это время они с водителем не проронили ни слова. По дороге молчаливый шофер протянул ему удостоверение личности. Джон прочитал его с дурным предчувствием: «Тони Кларк, майор, 54 года, медслужба». Неужели они всерьез думают, что он сможет выдать себя за этого майора Кларка, если у него потребуют документы? Он же совершенно на него не похож! Эти люди просто психи.
Он уже открыл было рот, чтобы высказать свои возражения, но водитель опередил его, молча указав на небольшую коробку, лежавшую на сиденье между ними. Джон открыл ее и уставился на содержимое, которому наверняка позавидовал бы любой актер театра комедии, привыкший к быстрым переодеваниям. Он вздохнул и развернул зеркало заднего вида к себе. Оставалось надеяться, что парик подойдет по размеру, а накладные усы не отвалятся в самый неподходящий момент.
Его высадили неподалеку от Стантон-Парка, откуда он пешком направился к центру Вашингтона. Небо стремительно затягивало тучами, и первые тяжелые капли дождя ложились на плечи его новенького кителя. По дороге встречавшиеся солдаты то и дело отдавали ему честь, и он небрежно козырял в ответ. Дело было нехитрое.
Когда он поравнялся с канадским посольством, документы у него по-прежнему никто не проверил. Джон молил бога, чтобы так продолжалось и дальше — и главное, чтобы на пути ему не попался кто-нибудь, кому срочно понадобится его «врачебная» помощь. В нынешней ситуации такой сценарий исключать было нельзя. Атмосфера в городе была гнетущей, зловещей. Воздух буквально был пропитан насилием. Прохожие двигались торопливо, испуганно оглядываясь по сторонам. Всё вокруг живо напоминало диктаторские режимы, где вся власть принадлежит людям с автоматами. По улицам с грохотом носились бронетранспортеры. Кое-где на дорогах была натянута колючая проволока, а спецназовцы с автоматами наперевес грубо заворачивали пешеходов обратно. В остальном же стояла мертвая, звенящая тишина. Точно перед самым рассветом на передовой, когда солдаты в окопах ждут команды идти в атаку на нейтральную полосу.
Когда он наконец добрался до Маркет-Сквер, ливень разошелся не на шутку, и его накладные усы уже несколько раз едва не отвалились от сырости. Он сверился с часами: до встречи оставалось еще не меньше полутора часов. «Подожду Догги внутри», — решил он. Китель неприятно лип к телу от влаги. Слегка прихрамывая, он вошел в кирпичное здание, где находилась чайная «Чаизм», и вежливо кивнул менеджеру — парню мексиканского происхождения по имени Роберто. Джон всегда любил это место, здесь было очень уютно.
— Устричный бургер и улун[78] «Одинокий куст», пожалуйста, — сделал он заказ и уселся на высокий табурет у окна. Отсюда открывался отличный вид на жилой комплекс «Резиденс», где жил Уэсли Бэрфут. Интересно, не потому ли Догги выбрала это место для встречи? Неужели Уэсли тоже в этом замешан?
Он сделал пару укусов и огляделся. За тиковой стойкой двое молодых мексиканцев в черных бейсболках и с первыми пушками усов добродушно толкали друг друга в бок. Судя по всему, братья. Джон невольно залюбовался их широкими плечами и по привычке расправил грудь.
«Ха! — мысленно усмехнулся он, отводя взгляд. — Тоже мне, размечтался, дурак. Думаешь, они на тебя посмотрят? Плевать им на тебя, даже несмотря на твой шикарный черный парик и усы покрупнее их собственных».
Помимо него и персонала, в чайной было всего три посетителя. Трое молчаливых белых мужчин лет сорока в светло-голубых рубашках сидели за одним столом, перед каждым стояла чашка. «На любителей чая они совсем не похожи», — подумал он и снова посмотрел в окно, на кафе «Атлантик» на противоположной стороне улицы. За залитыми дождем стеклами он сумел разглядеть несколько смутных силуэтов — люди сидели у окон и пристально всматривались в улицу. Они до боли напоминали парней, сидевших в четырех метрах от него. Джон перевел взгляд дальше по улице, на въезд в подземный паркинг здания «Лансбург». Под вывеской «Ограничение по высоте 6 футов 8 дюймов» стоял темно-синий автомобиль, полностью блокируя проезд. «Наверное, сейчас уедут», — подумал он и опустил глаза в меню. Он не был здесь пару лет, но цены остались прежними. «Хорошее место», — подумал он и снова поднял голову. Из машины у подземного паркинга вышел мужчина. На вид лет сорока, в сером костюме и... светло-голубойй рубашке, которая мгновенно темнела под дождем. Опять точно такая же рубашка.
Джон медленно повернул голову и посмотрел на троицу за столом. С тех пор как он вошел, они не пошевелились ни на миллиметр. Он поерзал на стуле, пытаясь получше разглядеть силуэты в кафе «Атлантик». Те тоже застыли на своих местах.
И тут его осенило. Он отодвинул тарелку, поднялся и не торопясь прошел мимо троих мужчин к стальной лестнице, ведущей вниз, к туалетам. Они даже не повернули головы в его сторону. Вообще никак не отреагировали.
Не глядя на маленький декоративный пруд с карпами кои у подножия лестницы, он прошел прямиком в туалетную комнату.
«Что-то здесь не так, определенно не так», — думал он, глядя на дно массивной раковины. «Что, если включить мобильник и набрать Дэнни?» Он покачал головой, пытаясь отогнать эту мысль.
«Но разве у меня есть выбор? — размышлял он дальше. — Черт побери, эти трое наверху явно чего-то ждут. И спешить им некуда. На улице стоят точно такие же типы. Да и в кафе напротив засели их подельники». Он посмотрел на себя в зеркало: усы держались прочно. Узнать его было трудно. Слава богу.
«Мне нужно убираться отсюда, но сначала надо предупредить Догги. Они ведь ждут либо меня, либо ее». Он лихорадочно соображал, чувствуя, как от страха сводит желудок. Нет, он не знал, как с ней связаться. У него не было ее номера, он понятия не имел, где она. Единственный шанс — набрать Дэнни и узнать, не отменила ли она встречу. Иначе случится катастрофа. Парни наверху торчат здесь явно не просто так.
Он достал телефон и быстро набрал номер. «Главное — сделать это мгновенно», — думал он. Дэнни должен успеть передать ему сообщение, если Догги звонила, и после этого нужно немедленно делать ноги.
Трубку сняли почти сразу.
— Привет, Дэнни, мальчик мой, — сказал он, но в ответ услышал тишину.
— Дэнни, это ты? Что-то случилось? — Он кожей чувствовал, что Дэнни у телефона. Когда годами делить одну постель на двоих, дыхание партнера запечатлевается в мозгу прочнее отпечатков пальцев. У телефона точно стоял Дэнни, но вел себя как чужой.
— Да нет, всё в порядке, я просто спал, — наконец ответил тот. Голос прозвучал обыденно, но в голове у Джона взвыли все сирены тревоги. Он немедленно нажал отбой. Если бы Дэнни действительно спал, он бы никогда в жизни не снял трубку так быстро.
— Ох, Дэнни... — прошептал он, бессильно опускаясь на крышку унитаза. — Что они с тобой сделали? — Он тупо уставился на экран мобильника, борясь с искушением набрать номер еще раз.
Затем бессильно опустил руки на колени и беззвучно помолился.
Он встал у стальных колонн Мемориала ВМС на Маркет-Сквер и оглядел залитую дождем блестящую площадь. Вокруг сновали сотни людей в военной форме, но никто не обращал на него внимания — они просто торопливо шагали мимо с застывшими лицами, словно запрограммированные роботы. Возможно, виной тому был ливень, а может, все они спешили по Пенсильвания-авеню к Белому дому. Как бы то ни было, до него никому не было дела.
Тогда он набрал прямой номер своего шеф-редактора. Джон доверял Аластеру Хопкинсу, тот был старым тертым калачом. Если его телефон прослушивали, Хопкинс наверняка об этом знал и умел держать язык за зубами.
Джон посмотрел на бронзовую статую одинокого матроса, стоявшего под проливным дождем у пирса с вещевым мешком у ног. В этот миг он почувствовал странное родство с этим каменным моряком. Что ждало его там, впереди, в бушующем черном океане?
78
Улун — традиционный чай из частично окисленных листьев; по степени окисления и вкусовому профилю он занимает промежуточное положение между зелёным и чёрным чаем.