— Я так и думал, что встретить тебя здесь — хорошая мысль, Догги, — сказал он, выжимая педаль газа до упора.
Лишь когда они доехали до площади Скотт-Серкл, он сбросил скорость.
— Я остановился в отеле за зоопарком. Взял несколько выходных. Если хочешь, чтобы я побыл рядом, пока ты не закончишь давать показания, я с радостью помогу.
Вечера в квартире Догги действительно стали бы невыносимыми, если бы не забота шерифа Т. Перкинса и его спокойный голос. Он садился напротив неё, успокаивал разговорами, позволяя ей высказать ему и самой себе, насколько глубоко она потрясена. Он обнимал её, беседовал с ней, метал свой любимый дротик для дартса, который всегда носил в нагрудном кармане, в истыканную чёрную точку на одной из коробок для переезда и неторопливо рассуждал о житейских мелочах и о том, как сложилась его собственная жизнь.
Т. Перкинс был старым лисом. Он досконально знал закон, преступный мир и большинство тех, кто находился по обе стороны решётки. Более того, оказалось, что шериф Т. Перкинс отлично знает окружного прокурора Делойта. Они были ровесниками, оба выросли в округе Флойд, штат Вирджиния, у обоих предки погибли при взрыве на шахте «Дора» в 1905 году, и оба одно время играли в оркестре аккордеонистов в Роаноке. Но затем их пути разошлись. В то время как Мортимер Делойт изучал право в Гарварде, Т. Перкинс совмещал учёбу в Роанок-колледже с подработкой социальным работником, ухаживающим за вяжущими носки стариками в доме престарелых Крисченсберга. Потом в жизнь Т. Перкинса вмешалась вьетнамская война, и он, в отличие от Делойта, так и не получил юридического образования.
Проведя четырнадцать месяцев в адском пекле джунглей, Т. Перкинс вернулся в родные края с твёрдым намерением никогда больше не подчиняться приказам, шедшим вразрез с его убеждениями. Два года в канцелярии суда в Питерсберге, два года помощником шерифа в округе Монтгомери, и вот уже тридцать лет он служил сначала помощником, а затем шерифом в Хайленде — самом маленьком округе штата, поближе к природе, ландшафтам и бесконечным делам по примирению фермеров, которые никак не могли поделить старые межевые столбы.
То, чему решили посвятить свою жизнь они с Мортимером Делойтом, разительно отличалось, но Т. Перкинс был вполне доволен своей судьбой, о чём и рассказывал Догги. Не оставалось сомнений: он считал, что сделал гораздо более правильный выбор, нежели Делойт. Не то чтобы он хоть раз отозвался плохо о самом Делойте или о том, как тот исполняет свои обязанности, — скорее, ему просто нечего было сказать хорошего. Таков уж был Т. Перкинс. Если ему нечего было сказать хорошего, он предпочитал молчать.
Каждое утро он забирал её у дома, сидел рядом с ней на судебных заседаниях, а к часу дня отвозил в Западное крыло Белого дома. В семь вечера он снова заезжал за ней и привозил домой — в дом № 1506 по 19-й улице, прямо над кофейней «Старбакс». Покупками продуктов тоже занимался он, так что изо дня в день они ели одно и то же: тибон-стейк по рецепту Т. Перкинса с горами бледного картофеля фри.
Первые несколько дней они вообще не касались темы судебного процесса.
Всего через две недели после начала процесса вся пресса сошлась во мнении, что приговор — на редкость быстро для подобного дела — будет вынесен незамедлительно, и вывод повсюду был один: Бад Кёртис виновен. Да и как можно было думать иначе, когда косвенные улики громоздились одна на другую? С тех самых пор, как Бад Кёртис взял под своё крыло убийцу О’Нила, каждое действие этого скудоумного парня преследовало лишь одну цель — угодить желаниям Бада Кёртиса, утверждало обвинение. Всплывали жуткие истории о том, как её отец спорил с приятелями по покеру, сможет ли он заставить О’Нила слизывать слюну с пола, и о том, как О’Нил раз за разом затевал драки с другими сотрудниками, стоило тем в его присутствии выразить недовольство шефом. Обвинение подытожило: Бад Кёртис обладал безраздельной властью над О’Нилом, а значит, мог заставить его сделать всё что угодно. Если этого простодушного Тоби О’Нила можно было принудить слизывать слюну с пола, то почему не подтолкнуть его к убийству?
Во время перекрёстного допроса её отец, несмотря на сильный гнев, не выглядел искренним, а многое из того, что он говорил, было откровенной ложью — и Догги это знала. Как он мог, например, утверждать, будто поддерживал кандидатуру Янсена и не преследовал никакой иной цели, предлагая разместить его штаб в отеле, кроме как помочь предвыборной кампании? И как он мог отрицать своё активное участие в грязных кампаниях Джорджа Уоллеса[41], когда его имя значилось практически во всех списках? Зачем он пытался выставить себя в ином свете, если всем было очевидно, что он лжёт?
Смертельный удар был нанесён, когда его спросили, почему его не оказалось на месте в момент убийства. Что именно прошептала ему Мими Тодд Янсен сразу после открытия картины? И когда он объяснил, что она почувствовала себя плохо и попросила стакан воды, Мортимер Делойт выложил свой козырь, спросив: почему же тогда в руках у Кёртиса не было воды, когда он вернулся через пару минут? На это отец ответил, что вода у него была. Он нёс стакан воды, но выронил его, когда вошёл в коридор и увидел жуткую картину: убитый О’Нил в луже крови на полу и смертельно раненная Мими Тодд Янсен, вокруг которой суетились четверо охранников, отчаянно пытавшихся спасти ей жизнь. Он выронил стакан от глубокого шока и с тех пор об этом просто не думал.
Беда в том, что ни стакана, ни осколков так и не нашли, а камера видеонаблюдения в коридоре зафиксировала, что он возвращался с пустыми руками. Всё сказанное им было чистой ложью, и это раскрывало саму его суть, заявил прокурор Делойт: Баду Кёртису попросту нельзя верить. Он вышел из помещения лишь потому, что не желал находиться там в момент покушения — только и всего. Кроме того, на записи с камер было отчётливо видно, как Бад Кёртис перед уходом огляделся, проверяя, где сидит его дочь, и с удовлетворением удостоверился, что она в безопасности в дальних рядах. Защитник яростно протестовал против подобной манипуляции фактами, и судья удовлетворил протест, но это уже ничего не меняло. Кадры на экранах в полумраке зала заседаний говорили сами за себя. Бад Кёртис покинул коридор прямо перед убийством, и никакого стакана ни на одном кадре после его возвращения не было. Следовательно, подсудимый безбожно лгал.
Напоследок допросили начальника охраны Бена Кейна — человека с тяжёлыми золотыми браслетами, который отвечал за безопасность в непосредственной близости от президента. Облачённый в элегантный чёрный костюм от «Армани», холодный и сдержанный, привыкший подмечать и запоминать детали, он произвёл сильное впечатление на присутствующих. Он, разумеется, тоже не мог объяснить, как его временно отстранённый от службы коллега из Секретной службы ухитрился не заметить пистолет при обыске Тоби О’Нила, зато вся остальная часть его показаний напоминала чёткий сценарий, где каждому действующему лицу отводилась своя роль, а хронология событий была расписана поминутно. Столько-то секунд прошло между выстрелом О’Нила и ответным выстрелом, который его убил. Мими Тодд Янсен сделала шаг вперёд как раз в то мгновение, когда прогремел выстрел, так что пуля вполне могла предназначаться самому президенту. Незадолго до того, как они вошли в коридорную зону, он слышал разговор Бада Кёртиса с Тоби О’Нилом по гостиничному интеркому и запомнил финальную фразу Кёртиса: «Ничего не говори, Тоби. Просто делай то, что должен сделать!» А когда Кёртиса арестовали, тот плюнул ему в лицо и крикнул, что «демократическая сука получила по заслугам». Отец Догги вскочил с места и яростно запротестовал, но тщетно. Броня присяжных крепла на глазах, и это видели все.
В своей финальной речи Мортимер Делойт превзошёл сам себя, и присяжным потребовалось всего четыре часа, чтобы прийти к согласию. И дело было не в том, что они сомневались в виновности подсудимого как организатора убийства, а в том, планировал ли он устранение одновременно и президента, и его жены. Поговаривали, впрочем, будто у одного из присяжных вызвало сомнение то, что Бад Кёртис почти не пытался скрыть свои отпечатки пальцев на патронах и провёл банковский перевод О’Нилу вместо того, чтобы расплатиться наличными, — это казалось чересчур очевидным. Но дела об убийствах таковы, все это знают. Убийцы совершают ошибки.
41
Джордж Уоллес (1919–1998) — американский политик, губернатор Алабамы и четырехкратный кандидат в президенты США. Получил скандальную известность благодаря своим популистским, ультраконсервативным и открыто расистским (сегрегационистским) взглядам. Участие в его кампаниях в американском обществе традиционно ассоциируется с крайне правым радикализмом и нетерпимостью.