Обезумев от страха, Розали дождалась, пока сыновья уснут, и забрала их оружие. А затем швырнула стволы в воды Истчестер-Бей так далеко, как только позволяла сила ее крепких рук. Несколько часов она слушала полицейскую волну, и когда поняла, что подозреваемых у следствия нет, решила помалкивать о своих подозрениях.
В ту ночь она не сомкнул глаз, то и дело опускаясь на колени прямо на ковер и утыкаясь локтями в край кровати. «Господи боже! — шептала она снова и снова. — Господи, спаси моих мальчиков!»
За все свои сорок восемь лет с тех пор, как она родилась тремя кварталами севернее, Розали лишь дважды выезжала за пределы Нью-Йорка. Первый раз — когда навещала сестру в Вирджинии и приняла участие в телевикторине, а второй — когда выиграла главный приз и съездила в Китай. Те поездки казались даром небес, но всякий раз она благодарила Господа за возвращение на улицы Бронкса, в эти мрачные бетонные ущелья меж обветшалых многоэтажек. Здесь была ее гавань, здесь был ее дом. Так продолжалось до той роковой ночи, когда ее сыновья отправились мстить. Теперь она мечтала лишь об одном: оказаться с ними в каком-нибудь другом месте. Далеко-далеко, в сельской глуши. Стоило ей закрыть глаза, как перед ней возникала картина: трое сильных молодых парней с засученными рукавами, с блестящей от пота кожей и горящими глазами. Горящими желанием пахать, сеять и трудиться во славу Господа. Полными надежд на завтрашний день и мирную жизнь среди людей. Далеко-далеко за городом, посреди шумящих хлебных полей. Посреди буйства красок и звуков природы.
Она перекрестилась и призвала имя Иисуса. Возможно, ее сыновья совершили убийство. Возможно, теперь они катятся в бездну, как сотни несчастных душ в этом гетто до них. Если они виновны и их поймают, пощады не будет. Новая кампания Янсена предлагала прощение за старые грехи, но только не за новые. Уж точно не за убийство. Мелкий преступник еще мог отделаться курсом реабилитации и парой месяцев общественных работ на благо города или штата, но не убийцы. С ними разговор был короткий. Быстрый суд, смертный приговор — и точка. Приговор приводили в исполнение без лишних проволочек. Люди должны были усвоить, что наступили новые времена.
С момента введения чрезвычайного положения только в Техасе уже казнили одиннадцать человек. Во всех штатах, где имелось соответствующее оборудование, смертные приговоры приводились в исполнение ускоренными темпами. По словам вице-президента Сандерленда, к осени камеры смертников должны были полностью опустеть. По ее подсчетам, это означало как минимум одну казнь в день во всех тюрьмах страны, где содержались приговоренные к смерти. Как минимум одну. Во многих местах заключенных забирали из камер и вели прямиком в помещение для казней. Поговаривали, что у смертников отобрали даже право на последнее свидание с близкими, последний телефонный звонок и те несколько часов покоя перед смертью. Несмотря на яростные протесты правозащитников, шквал критики в СМИ и возмущение правительств других стран, такова была жестокая реальность. Если ты совершил убийство после 12 марта — тебя казнят. Без всякого снисхождения. Во всех штатах. Президентский указ № 11310 и подобные ему директивы развязали властям руки. Ни хабеас корпус[54], ни Билль[55] о правах[56], ни все те красивые понятия, которыми им забивали головы в школе, больше не действовали.
Она спросила сыновей, не натворили ли они глупостей в ту ночь, но те лишь посмеялись в ответ. Они смеялись, когда она умоляла их не выходить по вечерам на улицу, и ухмылялись, доставая из карманов новые пистолеты — заряженные и пахнущие свежей смазкой.
Много лет назад Розали виделась с президентом Янсеном в Китае и отдала за него свой голос на выборах. Еще неделю назад она до хрипоты защищала его чрезвычайные законы, но теперь ее вера пошатнулась. У нее было трое сыновей. Пусть они не были ангелами, но они были ее детьми, и дороже них у нее никого не было на свете. И если им суждено заплатить своими жизнями за тот выбор, который она сделала у избирательной урны, то она всей душой хотела бы, чтобы ее голос никогда не был подан.
Глава 13
В камере смертников государственной тюрьмы «Сассекс» в Уэйверли содержалось двадцать шесть человек. Пятерых уже казнили, прибыли четверо новых. Это было место, где о хороших новостях давно забыли.
Бад всё еще помнил доносившийся до него гул голосов надзирателей, которые с неприкрытой злобой обсуждали события в Вашингтоне. Они твердили, что президент спятил и что этот гребаный дилетант, этот чертов демократ, затеял политическую самоубийственную кампанию, перевернувшую всю страну вверх дном. Говоря о введении военного положения, они дико хохотали. Возможно, всему виной было безумие, охватившее страну, а может — обычный страх перед неизвестностью, ведь никто из них не знал, чем теперь придется заниматься. Было совершенно очевидно: они понятия не имели, как всё это отразится на их собственных жизнях уже послезавтра.
Как будто в таком месте подобные проблемы кого-то всерьез волновали.
— Через четыре недели мы все лишимся работы! — истерически ржал рыжий надзиратель по кличке Лесси, выглядевший, вопреки своему смеху, совершенно растерянным. Позже персоналу объяснили другое: сейчас главная задача — покончить со всеми казнями, а уж потом их займут настоящим делом. Им предстояло работать с подростками, которые были далеко не такими неисправимыми, как здешние смертники. Их задачей станет возвращение оступившихся людей в общество.
Бад думал точно так же, как и большинство надзирателей. Он тоже не верил, что из этого выйдет хоть какой-то толк, но дела обстояли именно так. И теперь их всех должны были казнить — машина смерти уже набрала ход. Их собирались уничтожить безжалостно, словно зачумленных крыс. А ведь он был невиновен.
Слухи ходили самые зловещие, и они то и дело подтверждались. Адвокаты Бада приходили со своими черными папками и разводили руками: они ничем не могут помочь. Они сокрушались, что, несмотря на яростное сопротивление со всех сторон, все апелляции были заморожены, а Бад лишь горько усмехался про себя. Как эти высокооплачиваемые стервятники собираются выживать, если всех их клиентов пустят под нож? Не то чтобы он им сочувствовал, но всё же предпочел бы, чтобы крах их юридического ремесла произошел при иных обстоятельствах. По словам адвокатов, в Мэриленде после многолетних колебаний уже вовсю шли казни. В Техасе теперь казнили по два человека в день, а иногда и по три. Как будто Баду хотелось это слушать! Как будто он и без того не навидался здесь дерьма. Тут, в Вирджинии, к делу подходили методично и аккуратно: казнили строго по одному и строго по очереди — в этом он убедился лично. Пятеро приговоренных уже прошли мимо его решетки с понурыми головами и судорожно сцепленными за спиной руками. Прямиком из камеры после последнего ужина — в помещение для казней. Без всяких промежуточных станций на пути в ад. Похоже, они решили действовать по порядку: сначала смертник из первой камеры у выхода, затем из второй, из третьей и так далее — по одному в день, пока не закончатся все. А новые постояльцы прибывали без остановки. Говорили, на улицах творилось настоящее безумие. Кое-кто из вновь прибывших, видимо, пытался отстоять свое право на владение патронами и в пылу потасовки устроил беспорядочную пальбу. Они ни в кого конкретно не целились, как плакались теперь некоторые из своих камер, но пулям плевать — люди все равно гибнут, если в них попасть.
Еще пару дней назад они были обычными американскими обывателями, примерными отцами семейств, когда-то заигрывавшими с ополченцами.
А теперь их жизнь была кончена.
Бад сидел ровно посередине коридора, в камере № 14. Прежних обитателей камер с первой по пятую уже отправили на тот свет. Каждый день ровно в шесть вечера надзиратели уводили очередного смертника мимо остальных заключенных в сторону расстрельной комнаты. Обкуренный в хлам Дейв из второй камеры так истошно визжал, цепляясь за прутья решетки, что его крик, казалось, до сих пор висел в воздухе два дня спустя. Он оказался куда мельче, чем Бад его себе представлял, а в его глазах застыл дикий, животный ужас.
54
Хабеас корпус (лат.
55
Билль (с мягким знаком) — это юридический термин, историческое название некоторых важных конституционных и законодательных актов в англосаксонском праве (например:
56
Билль о правах (англ.