— Говорит, у него для тебя важные новости. И заявляет, что Томас Сандерленд замешан в этом деле. Он что, имеет в виду нашего гребаного вице-президента?
Она вытерла влажный лоб и кивнула. С трудом сдерживая дрожь, она ждала, пока он дослушает запись до конца.
— Я могу тоже послушать?
— О как, сразу запела по-другому? А минуту назад требовала выключить трубку, разве нет?
— Прости. Дай мне послушать, умоляю! — Как только телефон окажется у нее в руках, она со всей силы шмякнет его о стальной пол.
Он нажал кнопку воспроизведения и протянул ей аппарат.
Она до боли сжала кулаки, вслушиваясь в хриплый голос Т. «Давай же, Т., — мысленно торопила она его. — Говори быстрее, пока они нас не засекли».
Но Т. не мог торопиться, у него на то были свои причины. По мере того как она слушала запись, ее тревога перерастала в панику. Новости Т. действительно были ошеломляющими. Он подтвердил, что Томас Сандерленд замешан в заговоре, и предложил встретиться в Вашингтоне ровно в двенадцать в книжном магазине «Барнс энд Ноубл» на углу 12-й улицы и Е-стрит. С одной стороны, звонок Т. подарил ей надежду, но с другой — у нее перехватило дыхание от ужаса. Она сидит в цистерне напротив вооруженного ополченца, который везет ее бог весть куда, а у нее через несколько часов назначены сразу две встречи в Вашингтоне! Сначала с Т. Перкинсом в книжном в двенадцать, а часом позже — с Бугатти в чайной на Маркет-Сквер. Слава богу, эти места находились буквально в двух шагах друг от друга, так что чисто физически она могла успеть. Но тут до нее дошло, насколько безумно выбраны точки для встреч. «Барнс энд Ноубл» находился прямо позади здания ФБР имени Эдгара Гувера, а Маркет-Сквер — по соседству! О чем, черт возьми, они думали?
Она в отчаянии покачала головой. В случае с Т. еще можно было предположить, что он просто не знает о ее розыске. Хотя как это возможно? Он ведь сам коп! А вдруг встреча — это ловушка? Нет, черт возьми, она не станет подозревать Т. В конце концов, сама она выбрала место для встречи с Бугатти ничуть не умнее и безопаснее.
Она резко замахнулась, собираясь швырнуть телефон на пол.
Но ополченец, чьи инстинкты за время выживания в лесах обострились до предела, предугадал ее движение. Догги даже не успела заметить удар — ребро его ладони с силой опустилось на ее запястье, вызвав парализующую боль в сухожилиях. Рука рефлекторно разжалась. Одним точным движением он вырвал у нее мобильник и оттолкнул ее назад.
— Выключи его, — взмолилась она.
И в этот момент телефон зазвонил снова.
Он на секунду задумался, а затем поднес трубку к уху:
— Это Бенсон. Эрик, это ты?
Догги в панике покачала головой. Через пять минут на них откроют настоящую охоту. Их заблокируют на первом же блокпосту, если только не предпочтут взорвать молоковоз точным ракетным ударом с вертолета.
— Выруби его, идиот! — закричала она что было сил.
Он нахмурился, повторил свой вопрос в трубку, а затем с раздражением захлопнул крышку телефона и полностью его выключил.
— Это твоя вина, — сказала она, растирая ушибленное запястье. — Тебе следовало меня послушать.
— Они спросили, почему на том конце орет Догги Роджерс, — глухо произнес он.
— Еще бы они не спросили! — выдохнула она. Это было худшее из всего, что могло случиться.
— Они сказали, что знают, что мы движемся на север.
— Разве мы едем на север?
— Заткнись лучше. Мне следовало бы связать тебя и выкинуть на обочину с включенным мобильным телефоном в трусах.
— Так почему ты этого не сделал?
В полумраке она не видела его лица, но огонек его самокрутки разгорался всё чаще и ярче.
— Что такое «сваттер»? Ты упоминал его, когда мы были в Файв-Форкс.
— Рот закрой.
— Всё настолько плохо? А я думала, это какая-то секс-игрушка[74]. Ты разве не со своей женой разговаривал?
— Заткнись, Догги Роджерс, не то я тебя задушу.
Она замолчала, поглядывая вверх на приоткрытый люк. Будь она олимпийской чемпионкой по гимнастике, она бы, пожалуй, смогла взлететь вверх, протиснуться наружу и захлопнуть за собой люк прежде, чем эта коренастая туша у противоположной стены успеет хотя бы подняться на ноги.
И тут до них донесся нарастающий вой сирен вдали. Охота началась. Полиция, Национальная гвардия, регулярная армия, агенты ФБР или ФЕМА — теперь было абсолютно всё равно. Сейчас все они были для нее врагами.
— Что ты сделаешь, если нас остановят, а я закричу?
— Не закричишь.
— Я бы на твоем месте не была так уверена.
— С перерезанным горлом особо не покричишь, верно? — Он достал самокрутку изо рта и швырнул ее на пол.
74
Догги же, услышав это слово, ассоциирует его с БДСМ-аксессуаром для порки (кожаной «мухобойкой»/шлепалкой —