— Разумеется. Но найдутся и другие, кто потребует расследования, как только Янсена не станет. В ту ночь передачу Тома Джампера и Бугатти слушали многие.
— Том Джампер, надо же. Подумать только, это ничтожное, жалкое и совершенно пустое существо оказалось единственным, у кого в решающий момент хватило яиц. Просто невероятно. — Он усмехнулся. Он видел снимки Джампера из передвижной телестанции. После шквального огня там осталось лишь кровавое месиво. — Вы подготовили официальное опровержение заявлений, прозвучавших в эфире у Джампера?
— Да, давным-давно.
— Хорошо. Значит, в случае с Бадом Кёртисом действуем по плану Б. Когда отряды ополчения начнут штурм тюрьмы?
— Через двадцать минут.
— И мы дадим содержащимся там ополченцам бежать?
— Да, пока что.
— А Бад Кёртис?
Кейн провел пальцем по горлу.
Глава 41
Догги и Т. прибыли к Белому дому в тот самый момент, когда над толпой людей в униформе с оглушительным ревом пронесся вертолет и заложил вираж на юг.
Она схватилась за живот. От пережитого страха всё внутри сжалось в тугой узел.
Т. глубоко затянулся сигаретой и указал на припаркованные перед бетонными заграждениями патрульные машины и белые фургоны со скромными эмблемами ФЕМА. Затем он сдал назад, втиснувшись между ними, выключил синюю мигалку и повернулся к ней.
— Теперь предоставь всё мне, Догги, — сказал он, с силой туша окурок в пепельнице. — Что бы ни случилось, не говори ни слова, поняла? Если в башку взбредет какая-нибудь мысль, просто посмотри на меня. И помни: здесь командую я.
Догги кивнула. Теперь из нее и клещами ни слова не вытянешь.
— Наклонись вперед, — велел он, защелкивая наручники на ее запястьях. — Сама из машины не выходишь, усекла? Будешь немного сопротивляться, а я тебя вытащу.
— Ладно. Только не вздумай избивать меня, как какого-нибудь Родни Кинга.[82]
Он даже не улыбнулся: — Если это спасет нас от провала во всей этой безумной затее, я и на такое пойду.
Он вытащил её наружу и под затихающей моросью погнал впереди себя — сначала через бетонные блоки, а затем к самому посту охраны. Догги чувствовала себя отверженной, которую ведут на побивание камнями. Все вокруг пялились на неё, даже солдаты, но никто не вмешивался. Гражданские оперативники тоже оставались в стороне. Настоящие испытания начались только у самого КПП, где на груди у военных красовалось куда больше наградных планок.
Солдаты навели на них смертоносные автоматические игрушки и потребовали предъявить документы — не для того, чтобы пропустить, а скорее чтобы иметь полное право нашпиговать их тела свинцом при первом же неловком движении. Т. недовольно буркнул, показал свой значок и поднял руки для досмотра; Догги последовала его примеру. Военные профессионально обыскали их с ног до головы, залезли пальцами в каждую складку одежды, задерживаясь на интимных зонах на долгие, мучительные секунды, а затем двинулись дальше, ничуть не смущаясь бесцеремонного вторжения в личное пространство, которое в иных обстоятельствах показалось бы верхом неприличия. Догги затошнило.
Наконец солдаты отступили на шаг.
— Это Догги Роджерс, вы прекрасно знаете, кто она такая, — сухо бросил Т. ближайшему из них. — Ее нужно передать прямо в руки Секретной службы. Звоните им немедленно. В ее голове полно важной информации.
Командир караула кивнул дежурному в застекленной будке за решеткой — тому самому человеку, которому Догги каждое утро на протяжении последних недель говорила «доброе утро». Окошко приоткрылось, дежурный протянул фотографию дежурному на посту, а тот передал ее командиру. Солдат поднял снимок на уровень лица Догги и принялся сравнивать его с оригиналом, словно разгадывал головоломку «найди пять отличий».
— Это она, уж поверьте мне, — вставил Т.
— Сдала она, конечно, — констатировал солдат, едва сдерживая желание отвесить ей пинка.
Догги посмотрела на Т., чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Разве она не превратилась в легкую добычу? Разве её, образно говоря, не связали по рукам и ногам и не прижали к стенке? Разве не зависела она сейчас целиком и полностью от этого худосочного мужчины, который стоял рядом и мечтал о сигарете?
82
Родни Кинг — афроамериканец, жестокое избиение которого сотрудниками полиции Лос-Анджелеса в 1991 году было снято на видео. Оправдание полицейских в 1992 году стало одним из непосредственных поводов массовых беспорядков в Лос-Анджелесе.