Именно тогда Янсен вызвал к себе министра внутренней безопасности Билли Джонсона и главу ФЕМА — Федерального агентства по управлению в чрезвычайных ситуациях. Ситуация вызывала крайнюю тревогу, страсти накалялись повсеместно. В коридорах Белого дома царило небывалое оживление, а количество военных в увешанных орденами мундирах и при погонах со звездами внезапно резко возросло.
Оружейное лобби и представители НРА заполнили весь эфир, во весь голос трубя о попрании Конституции и Второй поправки, которая гарантирует американцам неотъемлемое право на самооборону. Как можно защищаться без патронов? Это нарушение Конституции, и президент должен уйти! Разумеется, адвокаты патронных заводов горой стояли за лоббистов. А на улицах тем временем гремели выстрелы — чаще, чем когда-либо. Люди устраивали смертельные разборки по малейшему поводу, отстаивая свое право пустить в ход кулаки или оружие. Супермаркеты, торгующие патронами, брали штурмом. Акции оружейных компаний то резко росли, то стремительно падали, пока биржа наконец не приостановила торги.
Всё окончательно летело к чертям. Спустя всего несколько часов Америка буквально сошла с ума — такое уже бывало прежде. Жители на улицах и в многоэтажках рвали и метали, а полиция была бессильна. Всё это до боли напоминало расовые бунты после избиения Родни Кинга[50].
И это было на руку Майклу К. Лернеру. Недавно ушедший в отставку вице-президент с удовольствием раздавал интервью направо и налево. Он вовсю ратовал за применение четвертого раздела 25-й поправки к Конституции, позволяющего сместить президента. И хотя все понимали, что запустить этот процесс будет крайне трудно — ведь до сих пор президент демонстрировал завидную дееспособность, — намеки Лернера на безумие Янсена смаковались в каждом углу.
Проблем навалилось столько, что голова шла кругом.
В церквях и вечерних телеэфирах молились за здоровье министра юстиции. Телевизор в кабинете Уэсли работал без умолку, но он уже не воспринимал бубнеж дикторов. На какое-то время он укрылся в потайном уголке своего сознания — в том тихом месте, где ему казалось, что он способен на поступки, хотя от него ничего не требовалось. Там он не чувствовал себя парализованным. В этом крошечном мирке он оставался наедине с собой, но не испытывал одиночества.
Здесь он часто предавался грезам о женском теле вообще и о коже Догги Роджерс в частности. И когда весь этот кошмар закончится, он уже точно знал, на что потратит свое время. Если, конечно, этот кошмар вообще когда-нибудь закончится.
Он открыл глаза и уставился на лежащие перед ним бумаги. Реальность вернулась.
Он только что набросал весьма недурную речь для Янсена — о глубокой скорби нации в связи с гибелью председателя Верховного суда Теодора Мэннинга, «самого бескомпромиссно справедливого человека, когда-либо ступавшего по американской земле», как значилось в тексте.
Вслед за этим шло жесткое предостережение в адрес Муни Куэйла и прочих вожаков ополчения. Ни у кого не должно оставаться сомнений: власть нанесет сокрушительный ответный удар по любому, кто посягнет на безопасность страны. Никто не допустит повторения трагедии в Оклахома-Сити.
Позже в тот же день, когда череда новых перестрелок увеличила обычную суточную норму смертей от огнестрельного оружия — составлявшую в стране более сотни человек — вчетверо, установив абсолютный рекорд за последнее время, во всех округах страны был введен временный полный запрет на торговлю оружием и боеприпасами.
Президент лично выступил по телевидению. Несмотря на ожесточенное сопротивление даже самых захудалых офисов шерифов, иного пути не было. Служителям закона придется надолго забыть о покое и приготовиться к сверхурочной работе, заявил он. Отныне ни один преступник не сможет чувствовать себя в безопасности. «Это точка отсчета», — провозгласил президент.
Поздно вечером стало ясно, что полиция в одиночку не справится. Согласно президентскому указу № 13010 было мобилизовано ФЕМА — Федеральное агентство по управлению в чрезвычайных ситуациях, взявшее на себя координацию действий. В тот момент Уэсли понимал: следующим шагом станет вывод регулярных войск на улицы городов. И не ошибся. Спустя пару часов военное командование выразило президенту полную поддержку и заявило о готовности вмешаться. Уровень национальной угрозы повысили на одну ступень, и страна фактически оказалась в чрезвычайном положении.
На следующий день телефон в кабинете Уэсли разрывался от непрерывных звонков журналистов. Около четырех часов дня его секретарша разрыдалась от нервного перенапряжения, и Уэсли отправил ее домой. Он попытался разыскать Догги, чтобы та подменила ушедшую, но ее уже запрягли на другую работу. Все офисы в Западном крыле работали на пределе возможностей. Поступали всё новые сообщения о минировании: на этот раз целями якобы стали водопроводные станции, плотины и парки Диснейленд. В США объявили оранжевый уровень опасности.
50
Родни Кинг (1965–2012) — темнокожий американец, чье жестокое избиение четырьмя офицерами полиции Лос-Анджелесе в 1991 году было тайно заснято на видеокамеру. Оправдание избивавших его копов судом присяжных в 1992 году спровоцировало масштабные расовые бунты в Лос-Анджелесе. Имя Родни Кинга в американской культуре стало нарицательным символом жестокости полиции и расовой дискриминации.