Нижегородское ополчение воеводы Андрея Семеновича Алябьева, ходившее походами на Арзамас, Муром, Касимов, вступало в бои с отрядами под предводительством дворян из Владимира и Суздаля, воевавших на стороне Лжедмитрия II. Вообще, это забытое нижегородское ополчение сыграло тогда ключевую роль в борьбе с тушинцами в центре страны. Ему удалось отбить крупный штурм Нижнего Новгорода 2 декабря 1608 года и начать ответное наступление. Когда весть об этих успехах нижегородцев достигла Москвы, то к ним прислали царскую грамоту 9 января 1609 года, в которой их «похваляли» за «службу и раденье», проявленные в осаде, и обещали «великое жалованье» — придачи поместных и денежных окладов служилым людям и льготу, а также беспошлинную торговлю посадским людям. Царь Василий Шуйский извещал о том, что происходит в Москве, убеждая, что у них «все здарова, и в людцких и в конских кормех всяким нашим ратным и служилым людем нужи никакие нет»[351]. Из грамоты становится понятно, что основная надежда в столице возлагалась на ожидание подкреплений: «немецких людей» с боярином князем Михаилом Васильевичем Скопиным-Шуйским и русского ополчения из Новгорода Великого, отрядов, шедших с «Низа» с боярином князем Федором Ивановичем Шереметевым, и смоленскую рать. Но князь Скопин-Шуйский находился далеко и только начинал переговоры со шведами о наборе вспомогательного войска, боярину Михаилу Борисовичу Шеину нельзя было оставить смоленских укреплений, а боярин Федор Иванович Шереметев увяз в боях с «ворами» под Чебоксарами. Битвы с ними иногда превращались в побоище, как это случилось под Свияжском 1 января 1609 года при подавлении выступления «татар», «мордвы» и «черемисы» из «понизовых» городов: «…и топтали их, и кололи, что свиней, и трупу их положили на семи верстах»[352].
Время правления царя Василия, почти все прошедшее в междоусобных войнах, заставляло думать о том, что «земля» может успокоиться только со сменой царя. Появились ходоки к патриарху Гермогену, пытавшиеся уговорить его, чтобы он, в свою очередь, способствовал добровольному уходу царя Шуйского. «Новый летописец» оставил какие-то сумбурные сведения об агитации нескольких дворян, пытавшихся поднять Боярскую думу против царя Василия Ивановича. Среди возмутителей спокойствия оказались верейский выборный дворянин князь Роман Иванович Гагарин, ходивший походом «на Северу» против «царевича Петрушки», небезызвестный рязанец Григорий Федорович Сунбулов, пожалованный в московские дворяне после отъезда из болотниковских отрядов под Москвой, а также московский дворянин Тимофей Васильевич Грязной, назначавшийся «головою» в боях с воровскими полками под Москвой в 1606 году. Все эти дворяне объединились в одном стремлении свести с престола царя Василия, но убедить открыто выступить против него смогли только боярина князя Василия Васильевича Голицына. Это тоже было немало, если вспомнить действия князей Голицыных под Кромами в 1605 году и принятие ими присяги первому «царевичу Дмитрию». Однако царь Василий Шуйский сам вышел на Лобное место в окружении бояр, приехавших из войска, стоявшего под Москвой. Тогда Шуйскому удалось отстоять свою власть, но многие «побегоша из города», боясь расправы, «и отъехаша из Тушина человек с триста»[353].
Новое выступление, видимо, произошло «в субботу сыропустную» 25 февраля 1609 года. Царю пришлось выслушивать с Лобного места обвинения в том, «что он человек глуп и нечестив, пьяница и блудник, и всячествованием неистовен, и царствования недостоин». Об открытом недовольстве правлением царя известно из послания патриарха Гермогена, обращенного к тем, кто переметнулся на сторону Лжедмитрия II: «И которая ваша братья, в субботу сыропустную, восстали на него государя и ложныя и грубныя слова изрицали, яко же и вы, тем вины отдал, и ныне у нас невредимы пребывают, и жены ваши и дети також во свободе в своих домех пребывают». Патриарх пытался убедить врагов царя, что семьи изменивших ему людей больше не преследуются, — это, судя по всему, и было одной из главных причин недовольства. Из другого послания патриарха Гермогена выясняются другие обвинения, прозвучавшие тогда в адрес царя: «На царя же восстание их таково бе: порицаху бо на нь, глаголюще ложная, побивает де и в воду сажает братию нашу дворян и детей боярских, и жены их, и дети в тайне, и тех де побитых с две тысячи; нам же о сем дивящеся и глаголющим к ним, како бы сему мочно от нас утаитися, и их вопрошающим: в каково время и на кого имянем пагуба сия бысть?» Патриарх Гермоген недоумевал, откуда могли взяться такие невероятные цифры казненных. Сам он, в свою очередь, укорял тех, кто переметнулся на сторону самозванца: «Не свое ли отечество разоряете, ему же иноплеменных многия орды чюдишася, ныне же вами обругаемо и попираемо?» Патриарх убеждал перестать поддерживать тушинского «царика» и обещал, что «о винах ваших у государя упросим».
351
353
Новый летописец. С. 87. С. Ф. Платонов датировал эти события 25 февраля (7 марта) 1609 года, опираясь на «Дневник Сапеги» и упоминания в грамоте, точнее в двух посланиях, патриарха Гермогена «1611 года» (так было указано при их публикации в «Актах Археографической экспедиции») о выступлении в Москве против царя Василия Шуйского в «субботу сыропустную». Однако в этих источниках ничего не говорится о действиях именно князя Р. И. Гагарина, Г. Ф. Сунбулова и Т. В. Грязнова. В других памятниках — «Ином сказании» и хронографе — «волнение» в Москве датируется еще более поздним временем: «В лето 7118 (1610), февраля в 17 день, в субботу сырные недели». Каким бы годом — 1609 или 1610 — не датировалось выступление накануне Великого поста, оно, вероятно, продолжало ряд сходных действий разных лиц, стремившихся добиться отрешения царя Василия Шуйского от власти.
Для более точного выяснения времени и обстоятельств первого открытого выступления дворян и бояр против царя Василия Шуйского надо обратить внимание на фразу, которой заканчивается статья 185 «Нового летописца», называющаяся «О волнении на царя Василия и о поезде в Тушино». Там сказано: «Царь же Василей на Москве з бояры, осаду укрепив, сяде в осаде». Причем в статье указано, что бояре приезжали в Москву для защиты царя Василия Шуйского «ис полков». По сообщению разрядных книг, с 1 сентября и до Николина дни (6 декабря) 1608 года царь Василий Шуйский стоял «за городом в обозе» (по другим сведениям, «на Пресне реке»). Есть упоминания об отправке царских грамот со стана «по Волоцкой дороге», датированные 23 декабря, а значит, фразу о том, что царь Василий Шуйский «сяде в осаде» в столице, можно приурочить к концу декабря 1608 года. Автор «Дневника Марины Мнишек», находившийся в то время в Тушине, упоминал в известии 12 декабря: «Нагой, Воротынский и другие бояре и знатные воеводы, которые держали московскую оборону, бежав, предались нам». Не было ли это известие также связано с массовым отъездом после конфликта с царем Василием Шуйским на Лобном месте? Тогда в декабре 1608 года сложилась самая критическая ситуация в Московском государстве в связи с захватом тушинцами всего Замосковного края. Таким образом, возможно, что первое выступление против царя Василия Шуйского надо датировать именно декабрем 1608 года. См.: ААЭ. Т. 2. № 93. С. 190;