Выбрать главу

"Скажите мне определенно". А что ему надо? Что ему сказать определенно? Он и сам не знает... Но хочет чегото - хорошо! Больше всего Елена Васильевна боялась за ребят, которые ничего не хотят, решительно ничего! Саша Медведев, местный донжуан... Когда Елена Васильевна нечаянно назвала красавца Сашу Дон-Жуаном, она немного испугалась - еще обидится, эти ребята плохо понимают юмор и могут обидеться по самому пустяковому поводу. Но Саша был польщен.

- Саша! Медведев! - негромко сказала Каштанова. - Опять контакты налаживаешь? Такой коммуникабельный человек.

- Кому... Чего?

- Никому и ничего. Общительный слишком, говорю.

Пиши сам!

Рядом с Сашей сидел Миша Логинов, кандидат на медаль - наверно, о нем так с первого класса говорили. Большой, медлительный, с модной прической где у них в Электрозаводске так стригут? Наверно, в Москву, на Арбат ездил, полдня в очереди сидел. Михаил удобно устроился у окна, писал неторопливо. Если его оторвать от дела, он спокойно вступит в разговор, потом так же спокойно продолжит работу. Елена Васильевна называла его "лорд-толкователь": любое слово объяснит, да так неожиданно, посвоему! Отец - строитель, монтажник, мать на заводе работает, станочница, а сын? Как развит, как держится, какие точные, неторопливые, изящные движения... Весь класс перебери - почти у всех родители на заводе, только у Гали Полетаевой мама в парикмахерской работает да у Ларисы Аракеловой отец инженер, в КБ. А то все - электрики, да слесари, да литейщики, да сталевары, да типографские рабочие. Вон Костя Костромин: отец-ремонтник, в неостывшие печи первым идет. Ночью к подъезду Костроминых машину подгоняют, и сам начальник цеха просит выручить.

Наутро об этом все Семь ветров знают: Костромин-старший очень гордится, что сам начальник цеха... "А Костя не хвастун, нет, - подумала Каштанова. - Может быть, потому, что о его подвигах лучше не распространяться, он это понимает".

Костя поднял голову, Каштанова посмотрела в веселые его глаза и пожалела, что нельзя ей с Костей о муже своем посоветоваться. Он дал бы дельный совет! Но тут ее взгляд упал на Романа Багаева, и она подумала, что надо ему помочь. Неграмотен... А деловой человек! Любое дельце провернет, что хочешь достанет. Спекулирует, наверно? Иначе откуда такие деньги?

Ну вот, пожалуйста: перед тетрадкой красуется сторублевая бумажка. Ну-ка, старая педагогика, что ты посоветуешь в таких случаях делать? Встречалась ли ты с учеником, у которого сторублевая бумажка д л я игры положена, для того, чтобы посмотреть на реакцию Елены Васильевны?

- Что это. Роман? - спросила Елена Васильевна, попрежнему не спуская глаз с Фокина, чтобы потом не ругать себя за минутную оплошность.

- Так, мелочишка, - лениво сказал Роман.

- Убери.

Роман свернул ассигнацию и уголком засунул в верхний карман пиджака. Елена Васильевна посмотрела в его тетрадь.

- Какая это согласная, глухая или звонкая?

- Звонкая... Нет, глухая...

Елена Васильевна могла бы сказать Роману, что это правило во втором классе изучают, но она давно научилась не попрекать учеников незнанием и потому терпеливо сказала:

- Глухая. Запомни: "Степка, хочешь щей? Фу!" - девять глухих согласных. Запомнишь?

- Степка, хочешь щей?

- Фу-у! - отозвался Фокин со своего председательского места, и Елена Васильевна поспешила напомнить:

- Володя! Фокин! Я здесь! Я с тобой!

- Спасибо, - сказал Фокин. - Вы настоящий товарищ, Елена Васильевна.

Ладно, пусть дерзит. Если бы только дерзость, еще ничего бы. Другая беда с Фокиным - злой он. Почти каждый день кто-нибудь от него плачет. А в художественной школе учится, и, говорят, там он первый. Но зол! Или, может быть, злость нужна художнику? Может, что-то зреет в этом Фокине, пробивается?

- Разрешите сдавать? - учтиво спросил Фокин.

Каштанова посмотрела на часы.

- Написал?

- Разумеется.

- И проверил? - Елене Васильевне от души хотелось, чтобы в этом состязании победителем вышел Фокин. От нее не убудет, за свой авторитет она не боялась, потому что никогда не думала о нем. Но Фокин... Пусть будет его верх!

Некоторые люди оттого и злы, что ни в чем не могут добиться верха.

- Хорошо проверил?

- Разумеется. - Фокин смотрел прямо в глаза. Учителей оторопь брала от этой его привычки хладнокровно смотреть в глаза старшим.

Елена Васильевна взяла тетрадь и открыла ее. Фокин бесстрастно следил за ней. Класс - Каштанова спиной почувствовала - насторожился. Елена Васильевна приготовилась к худшему.

Так и есть! Слово в слово из учебника, и запятые все на месте, потому что и запятые из учебника.

Елена Васильевна на мгновение испугалась, как при встрече с мистикой. Потерла лоб.

- Как же так, Фокин... Я же глаз с тебя не сводила...

Я же весь урок...

- А я вам говорю, что я никогда не списываю. У меня зрительная память, - холодно сказал Фокин и, не спрашивая разрешения, пошел на свое место.

- С этого дня, - бросила тетрадку Елена Васильевна, - с этого дня и до конца школы хоть на стол учебник клади, мне все равно!

- Степка, хочешь щей? - повернулся Фокин к классу, и класс, конечно, тут же и предал свою учительницу, весело и беззлобно.

- Фу-у-у! - дружно ответили Фокину.

- Вот именно, - отомстила Каштанова. - Вот это вы и есть: глухие и согласные. Фу! - И сама же и улыбнулась, почувствовав, как хорошо жить в окружении неусталых людей. И поскольку ее все время не отпускала мысль о назначении Алеши, она вдруг подумала, что, если бы он видел ребят ее глазами, он наверняка согласился бы, и тут же, почти неожиданно для себя самой, пригласила весь девятый класс - ну, кто хочет, ребята! - к себе домой.

Костя Костромин весело прищурил глаз:

- Военный совет?

А разве скроешься от них? Всё они знают, что в школе происходит.

Ребят к Каштановым пришло много, человек пятнадцать. Они сразу заполнили обе комнаты и кухню. Елена Васильевна подвела "морячка" Пашу Медведева к проигрывателю, показала пластинки, и вот в доме на полную мощь гремела музыка, и все танцевали, сидели по углам парами или вертелись вокруг Алексея Алексеевича - с ним любили разговаривать.

- Взрослый только рот откроет, - говорил Костя Костромин, - а я уже знаю, дело он собирается говорить или не дело. Если дело - то пожалуйста, а если не дело, то...

- Так ведь и все люди так, Костя, - улыбнулся Каштанов. - И все люди различают дело и не дело и относятся соответственно.

Галя Полетаева, танцуя с донжуаном Сашей Медведевым, спрашивала: зачем же их все-таки позвали сюда?

- Чтобы мы сегодня могли с тобой потанцевать, - со значением отвечал Саша и наклонял голову так, чтобы кудри его касались Галиной щеки. - Ты очень красивая...

И лицо у тебя такое...

- Какое?

- Продолговатое, - только и смог придумать Саша. - Ты, наверно, очень страстная!

Вот нахал!

- Ну что ты за человек, Саш? Правильно про тебя Елена Васильевна говорит: Дон-Жуан!

Но Саша, довольный произведенным эффектом, стал уверять Галю, что он не врет, что он всегда говорит только правду, что он давно заметил, какие у Гали глаза, и что в доказательство своей искренности он готов землю есть, - с этими словами Саша схватил с окна горшочек с цветком и отколупнул щепотку земли.